Затем, когда я в сопровождении офицера-кавалергарда, имени которого я не могу вспомнить, перешла в комнату, где были накрыты столы, я заметила Адриана, сидящего в окружении группы людей, среди которых была и леди Мэри Уэстон.

— Вы хорошо себя чувствуете, леди Грейстоун? — спросил мой кавалер. — Мне кажется, вы немного побледнели.

Возможно, я и в самом деле побледнела, но перед глазами у меня все было затянуто каким-то красным туманом.

— Да, все в порядке, — ответила я и через силу улыбнулась. — Кажется, я вижу там моего мужа. Почему бы нам не присоединиться к нему?

Кавалергард с легкостью согласился, что меня отнюдь не удивило: люди всегда тянулись к Адриану.

Когда я подошла к столу, за которым сидел Адриан, мужчины поднялись с кресел. Кто-то из них отошел в сторону, чтобы принести пару стульев. Пока мы усаживались, мой муж успел познакомить меня с миссис Хэмптон, хорошенькой молодой женщиной, муж которой во время войны на Пиренеях служил при штабе герцога Веллингтонского. Было ясно, что Адриан пригласил присесть за стол и перекусить в первую очередь именно ее, а не леди Мэри, так что я почувствовала некоторое облегчение.

Леди Мэри спросила меня, как мне понравились танцы. Рядом с ней за столом сидел ее кавалер, молодой человек с чрезвычайно надменным выражением лица и явно подбитыми ватой плечами, которые казались неестественно широкими по сравнению с остальным туловищем. Стараясь не смотреть ни на него, ни на леди Мэри, я ответила, что получила от танцев огромное удовольствие.

— Похоже, ты произвела большое впечатление на бедного старого Чарльза Прендергаста, — заметил Адриан.

Сэр Чарльз Прендергаст был дородным мужчиной по меньшей мере шестидесяти лет от роду. Он протанцевал со мной два танца и прожужжал мне все уши, без конца рассказывая о каком-то гунтере, которого мой отец когда-то ему продал и который, если верить его словам, оказался «чертовски хорошей верховой лошадью».

— Мой отец когда-то продал ему лошадь, которая пришлась ему по вкусу, — пояснила я.

— Я совершенно уверен, что сэра Чарльза главным образом привлекли в вас ваши достоинства, нежели лошадь, проданная ему когда-то вашим отцом, — прошепелявил мистер Ватные Плечи.

Я в изумлении уставилась на него. Адриан кашлянул и отвернулся.

— Нет, — сказала я, — ему просто в самом деле понравился тот гунтер.

— Отец леди Грейстоун славился своими великолепными лошадьми, — сказала своему кавалеру леди Мэри, щеки которой явно порозовели.

— Он что же, торговал ими, что ли? — спросил Ватные Плечи и сопроводил свои слова смешком, давая понять, что шутит.

— Да, так оно и было, — ответила я ему, в то же время не спуская глаз с леди Мэри. Даже если бы я еще раньше не поняла, каковы ее чувства по отношению к Адриану, ее последняя фраза разом прояснила бы для меня все. Леди Мэри Уэстон была не из тех девушек, которые бросают подобные фразы просто так, без всякого умысла.

Мистер Ватные Плечи, понимая, что создал неловкое положение, изо всех сил пытался перевести разговор на другую тему. Миссис Хэмптон, желая помочь ему, заговорила о пирожках с начинкой из омаров. В это время за спиной у Адриана возник лакей.

— Лорд Каслри хочет с вами переговорить, милорд, — сказал он. — Он в библиотеке.

— Очень хорошо, — сказал Адриан. — Миссис Хэмптон, леди Мэри, Кейт, прошу меня извинить.

Мы все хором сказали, что, естественно, его извиняем. Через несколько минут после ухода Адриана люди, сидевшие за столом, разошлись, и мы с леди Мэри остались одни.