— Наверное, там погибли многие. Ведь ты смял весь левый фланг французов.

На лице Адриана появилось странное, напряженное выражение, и тут только до меня стал доходить глубокий смысл сказанной им фразы. «А ты знаешь, скольких я убил» — ведь он сказал именно так.

— Ты хочешь сказать, что потерял много своих, Адриан? — шепотом спросила я.

— Это я принял решение пройти рейдом далеко за позиции британских войск. Именно я решил захватить пушки. А когда мы возвращались, на нас из засады напала рота французских уланов, и мы понесли тяжелые потери.

Лицо Адриана было необычно мрачным и унылым. Мне ужасно не нравилось, когда я видела у него такое выражение, и потому я решила его подбодрить:

— Никто не считает, что в этом твоя вина, Адриан.

Муж нетерпеливо тряхнул головой: он явно хотел услышать от меня не это. Я провела пальцами по его бровям, пытаясь разгладить небольшую морщинку, появившуюся на переносице, и одновременно гадая, что толкнуло его на такую откровенность. Тем временем Адриан начал тихонько раскачивать кресло-качалку, в котором мы сидели, и я снова прильнула к нему.

— Когда схватка наконец закончилась, — заговорил он через некоторое время глухим, напряженным голосом, — я решил проехаться по полю боя, чтобы посмотреть, не осталось ли там раненых, которым еще можно хоть чем-то помочь. То, что я увидел, невозможно описать. Там лежали тысячи мертвых вперемешку с тысячами раненых, которые, агонизируя, взывали о помощи. Это было все равно, что заглянуть в ад, Кейт. — Губы Адриана нежно поцеловали меня в макушку, мои волосы затрепетали от его дыхания. — И ты знаешь, я заплакал. У меня так лились слезы, что я почти ничего перед собой не видел.

Наше кресло продолжало медленно, ритмично раскачиваться, а я, прижавшись к такому сильному, такому теплому телу мужа, размышляла над его словами.

— Так что, как видишь, я тоже иногда плачу, Кейт, — подытожил он. — И я вовсе не стыжусь этого. И тебе тоже не следует стыдиться слез, когда ты плачешь, вспоминая об отце. — Взяв меня пальцем за подбородок, он приподнял мою голову и заглянул мне в глаза. — Есть вещи, которые вполне заслуживают такого выражения эмоций.

Адриан был человеком необычайной душевной щедрости. Глядя ему в глаза, я едва не сказала ему, что люблю его всем сердцем. Не знаю, что удержало меня от этого. Впрочем, нет, знаю — это была гордость.

Тем не менее я поняла, что когда-нибудь неизбежно настанет день, когда я все же скажу ему это, хотя сейчас я и заставила себя промолчать.

— Спасибо. Адриан, — сказала я и снова положила голову ему на грудь. — Благодаря тебе я почувствовала себя значительно лучше.

Адриан, продолжавший раскачивать кресло-качалку, ничего на это не ответил.

Глава 23

Пятницу ознаменовал просто чудесный рассвет, который обещал еще один ясный, солнечный день. Это означало, что главный приз разыграют в идеальных погодных условиях и, следовательно, дорожка будет в прекрасном состоянии. Когда мы с Луизой отправились в Ньюмаркет, на небе не было почти ни облачка. Всю дорогу мы любовались вишневыми деревьями вдоль дороги, которые были покрыты, словно снегом, белыми цветами, и колокольчиками и фиалками, пестревшими на травянистой обочине.

Наш фаэтон спокойно катил вперед. Луиза весело болтала, из чего я сделала вывод, что Пэдди не стал ей рассказывать о том, какое дело ему предстояло. Я старательно отвечала на вопросы кузины, но душа была, что называется, не на месте — слишком уж хорошо я помнила, что произошло в последний раз, когда кто-то рискнул проверить, действительно ли Алькасар и есть тот самый жеребец, который на самом деле принадлежал лорду Стейду.