Я посочувствовала мистеру Круику, затем приняла соболезнования от нескольких джентльменов по поводу гибели моего отца.

— Следовало бы привлечь этого скандалиста к суду, — сказал мистер Круик, имея в виду лорда Стейда.

— Ну, я думаю, не следует ворошить грязное белье на глазах у всего мира, — заметил лорд Генри Гротон. — Стейду теперь закрыт вход не только на ипподром, но и вообще в приличное общество. Я думаю, это достаточное наказание. — Гротон потрепал меня по плечу. — В конце концов, вполне возможно, что ваш отец в самом деле погиб в результате несчастного случая, леди Грейстоун.

Стоящие вокруг мужчины согласно закивали.

— Это не так, — возразила я.

По виду лорда Генри я поняла, что он недоволен моей последней репликой: я нарушила правила игры. «Аристократы, — как только что сказал лорд Гротон, — не ворошили грязное белье на людях». Даже будь у меня на руках больше доказательств, джентльменам из жокейского клуба пришлось бы не по вкусу, если человек, обладающий титулом маркиза, предстал бы перед судом по обвинению в убийстве ирландца, торговавшего лошадьми.

— Боюсь, мы никогда этого не узнаем, — торжественно произнес лорд Генри.

— Это действительно так, — согласился мистер Джон Плимптон, который хорошо знал отца. — Нужно радоваться, что вам с успехом удалось завершить расследование, начатое вашим отцом, леди Грейстоун. Финна Мак-Кула вернут в Ирландию, а Стейду будет запрещено участвовать в скачках, проводимых на территории Англии. Я знаю, что Дэниэл добивался именно этого.

— Да, — вяло проговорила я.

В этот момент Гарри обернулся в мою сторону и спросил:

— Ну что, Кейт, поедем?

— Да, — ответила я.

Джентльмены из жокейского клуба вежливо мне поклонились, наверняка гадая про себя, зачем я вообще приехала на заседание.

Гарри направил фаэтон в сторону Харли-Холла, а я, прислушиваясь к себе, поняла, что не ощущаю в душе торжества, которым, по идее, должна была бы сопровождаться победа над Стейдом. Вместо этого я чувствовала внутри какую-то странную пустоту.

— Что-то вы чересчур спокойны, — встревожился Гарри.

— А что тут можно сказать, Гарри, — вздохнула я и посмотрела на него. — Замечу лишь, что вы были просто великолепны. Ваше выступление произвело на меня огромное впечатление. Да и на представителей жокейского клуба тоже. Вы говорили прямо как Цицерон, Гарри!

Щеки Гарри порозовели от удовольствия.

— Пожалуй, вам надо баллотироваться в парламент, — продолжила я. — Такой оратор, как вы, пришелся бы очень кстати в палате общин.

— Нет уж, — покачал головой Гарри, — хватит и того, что Адриан вращается в высших сферах. Одного политика на семью вполне достаточно, Кейт.

Прямо перед нами на дорогу вышло стадо овец, и Гарри пришлось придержать лошадей.

— Вот глупые создания, — с отвращением в голосе пробормотал он.

— Но ведь Адриан заседает в палате лордов, — возразила я. — Это вовсе не мешает вам сделать блестящую карьеру в палате общин.

В это время овцы, решив, как видно, что им не следует спешить возвращаться на пастбище, повернули и засеменили вдоль дороги.