— А каким образом ваш брат стал участником войны на Пиренейском полуострове? — задала я вопрос, который, признаться, занимал меня уже давно. Как-никак у человека, который унаследовал титул графа, не было никаких причин рисковать своей жизнью на поле брани: на войну скорее должен был отправиться младший брат, находись он в достаточно зрелом для этого возрасте.

К этому моменту мы уже закончили обедать, и Гарри, так и не ответив на вопрос, предложил вернуться в библиотеку. Разумеется, мне не хотелось оставлять его наедине с бутылкой вина — на мой взгляд, он уже и так выпил более чем достаточно, и я согласилась.

— Адриан отправился на войну главным образом для того, чтобы убежать от отца, — заговорил Гарри, когда мы с ним снова уселись в стоящие у зажженного камина синие кресла. — По той же причине и Каролина дала Чарлвуду уговорить себя на ту неудачную попытку бегства, о которой я вам рассказывал.

— Вы хотите сказать, что ваш отец был… м-м… недобрым человеком? — спросила я, немного подумав.

— Он был настоящий монстр, — без обиняков заявил Гарри. — Папаша, когда он выходил из себя, нередко пускал в ход кнут.

От услышанного я едва не потеряла дар речи.

— Он бил вас?

— Ну, бил-то он в основном Адриана. — Гарри пригладил пальцами волосы и мрачно посмотрел на меня. — Он частенько брал нашу с Каролиной вину на себя. В таких случаях Адриан говорил, что он старше и потому должен отвечать за всех. Избиения прекратились, когда Адриан достаточно вырос, чтобы дать сдачи, но факт остается фактом: наш отец был настоящей скотиной, и жить с ним было тяжело.

— А что же ваша мать? — в ужасе спросила я. — Неужели она не пыталась его урезонить?

— Моя мать умерла, когда я был еще совсем ребенком. Нам стало немного полегче, когда Каролина вышла замуж за Эшли. Я поехал жить к сестре, а Адриан отправился на Пиренеи. Когда четыре года назад папаша отдал Богу душу, мы все отпраздновали это событие.

От рассказа Гарри меня бросило в холодный пот. Я представила себе мрачный, безжизненный дом в имении Чарлвудов и впервые задумалась о том, каким был мой дед, которого кузина Луиза как-то охарактеризовала как «тяжелого человека». Неужели его имение было таким же царством террора и страха, как и имение Грейстоунов?

«Какое счастье, — подумала я, — что у меня был любящий отец. Возможно, я и была в чем-то обделена, потому что никогда не жила оседлой жизнью и не знала, что такое настоящий достаток, но по крайней мере я никогда не сомневалась в том, что была любима».

— Когда Адриан узнает, что меня выперли из университета, он, наверное, подумает, что я вел себя как дурак, — сказал Гарри. — И что еще хуже, будет прав.

«Этому парню нужна в жизни какая-то цель», — подумала я, оглядев его обмякшую в кресле фигуру. И я в этом смысле могла ему кое-что предложить.

— Я думаю, что моего отца убили, — сказала я. — И мне бы хотелось, чтобы вы помогли выяснить, что было тому причиной.

Услышав мои слова, Гарри мигом насторожился.

— Убили? — переспросил он. — Что вы хотите этим сказать?

Я рассказала ему, каким образом отец был застрелен, и о его предсмертных словах.

— Я передала его последние слова вашему брату, — сказала я, — но он не воспринял все это серьезно.