— Сколько ей было лет, когда вы приобрели ее? — спросила я, поглаживая ладонью шею животного.

— Ей было тогда четыре года, а мне четырнадцать, — ответил Адриан. — Она несколько раз принимала участие в скачках на ипподроме в Ньюмаркете, но без особого успеха, так что мне удалось купить ее по весьма низкой цене.

— Она так замечательно сложена. Вы никогда не пытались получить от нее потомство?

— Конечно, пытался. Дважды. Однако оба жеребенка родились мертвыми, и после этого я решил, что с нее довольно.

— А вы не думали взять ее с собой на Пиренеи?

— Нет. Этой малышке там не место, — сказал Адриан, и в его низком, глубоком голосе явственно послышались теплые нотки. — Вы знаете, она ведь на самом деле и не лошадь вовсе, а принцесса в лошадином обличье.

Я радостно засмеялась: слова лорда Грейстоуна привели меня в восторг.

Появился Уилли с моим седлом и тут же укрепил его на спине Эльзы. Почувствовав на себе посторонний предмет, кобыла прижала уши, но тут же, услышав от меня несколько ласковых слов, успокоилась.

— Мне не хотелось ни подвергать ее тяготам и лишениям, которые выпадают на долю лошадей в кавалерийских частях, ни продавать какому-нибудь охотнику, который, ради того чтобы добыть лисицу, готов допустить, чтобы лошадь свернула себе шею. Вот поэтому-то я и отправил ее сюда, а Лэмбурн. Разумеется, Эльза была еще слишком молода, чтобы оставлять ее здесь на конюшне без всякого применения, но у меня, похоже, не было другого выхода.

— Ну вот, она готова, миледи, — сказал Уилли, который, пока мы с лордом Грейстоуном разговаривали, затянул подпругу.

Адриан бросил взгляд в сторону приставной платформы для посадки на лошадь. Он еще не знал, что, несмотря на высокий рост Эльзы, я никогда ею не пользовалась. Между тем я вдела левую ногу в стремя и одним сильным движением мягко и точно опустилась в седло. Сделав это, я направила Эльзу в сторону манежа, а Адриан пошел следом за мной, негромко разговаривая с Уилли.

Начала я, как всегда, с довольно долгой прогулки шагом, которая должна была разогреть мышцы животного. Затем я пустила ее резвой рысью. При этом я то и дело заставляла кобылу делать круги и менять направление движения. После пятнадцати минут такой разминки я, демонстрируя возможности лошади, пустила ее галопом.

Если всадник держится в седле и управляет лошадью в классической манере, животное, идущее галопом, чутко реагирует на каждый его посыл, движется стремительно и прекрасно держит равновесие. При этом его задние ноги выносятся далеко вперед, а гибкая спина лошади служит как бы мостиком между задними ногами и удилами, находящимися под контролем всадника. У Эльзы это получалось просто блестяще. Мышцы ее были мощны и упруги, всем своим видом она выражала сосредоточенность и внимание и выглядела на ходу так, словно была вдвое моложе.

Получаса такой интенсивной работы вполне достаточно для верховой лошади. Когда они минули, Адриан открыл ворота манежа и, пока я спешивалась, подошел к самой морде кобылы. Я, как всегда, похвалила Эльзу и дала ей кусочек сахару. После этого Уилли отвел ее обратно в стойло, где она получила честно заработанную порцию сена.

— Мне всегда хотелось ездить на ней именно так, но я не знал, как это делается, — заговорил Адриан.

— Меня этому научил мой отец, — сказала я. — До революции он учился в Сомюре.

Покинув конюшню, мы с графом пошли по дорожке, посыпанной гравием, обратно к дому. Моя голова едва доставала ему до плеча, и я заметила, что он укорачивает шаги, приноравливаясь ко мне.

— Я, к сожалению, вынужден был учиться по книгам, — сказал он. — «Искусство верховой езды» Герньера было для меня чем-то вроде Библии, но брать практические уроки мне было не у кого.