— Ваша кобылка за всю свою жизнь не видела ничего похожего на то, что творится на лондонских улицах, — заметил Гарри, когда мы с ним бок о бок рысью ехали между деревьями.

Весь парк уже оделся листвой того удивительно свежего светло-зеленого цвета, который можно увидеть только весной. Я с восторгом смотрела по сторонам. Весна была моим любимым временем года.

— Я, честно говоря, боялся, как бы она не сбросила вас под колеса какого-нибудь экипажа, — снова заговорил Гарри. — Но Эльза вела себя так, словно до этого была в большом городе тысячу раз.

— Просто она очень умная лошадь, — сказала я, — и, кроме того, она мне доверяет.

На ярко-голубом небе над нашими головами лишь кое-где виднелись невесомые, словно нарисованные легкими мазками художника, завитки небольших белых облачков. Почти совсем отпустив поводья, я безмятежно глядела вверх, забыв обо всем на свете. Вдруг с одного из деревьев совсем рядом с нами спрыгнула белка. Зверек пересек тропу перед самым носом моей кобылы. Эльза резко вздрогнула, дважды брыкнула задними ногами, и я вылетела из седла.

Все произошло так быстро, что я, не успев ничего толком понять, выпустила из рук поводья, то есть допустила грубейшую ошибку, которая наверняка вывела бы моего отца из себя. Упав на землю, я с такой силой ударилась спиной, что у меня на какое-то время перехватило дыхание.

К счастью, Эльза, которая была поражена случившимся не меньше меня, осталась на месте. Стоя как вкопанная, она, поставив уши торчком, смотрела на меня, причем на морде ее застыло удивленное выражение. Кобыла словно хотела сказать: «Чем это ты занимаешься там, на земле?»

— Все в порядке, девочка, — с трудом выдавила я и посмотрела на Гарри. Он, сразу поняв, что надо делать, поднял руку и жестом остановил двух всадников, ехавших следом за нами. Это было сделано весьма своевременно: вид проезжающих мимо незнакомых лошадей почти наверняка заставил бы лишившуюся всадника Эльзу обратиться в бегство.

Продолжая говорить с кобылой успокаивающим тоном, я медленно поднялась на ноги. Когда пальцы мои наконец сжали повисшие поводья, я закрыла глаза и в душе поблагодарила Бога за то, что все обошлось.

— С вами все в порядке, Кейт? — спросил Гарри.

— Мне просто очень неудобно, — смущенно пробормотала я.

Гарри хмыкнул и, поднятой рукой по-прежнему давая понять находящимся позади нас всадникам, чтобы они продолжали оставаться на месте, подождал, пока я снова заберусь в седло.

Сидящие верхом на лошадях мужчины, которые оказались невольными свидетелями моего позора, подъехали к нам.

— Надеюсь, все обошлось благополучно? — спросил один из них.

— Если что и пострадало, то только мое самолюбие, — с улыбкой ответила я. — Спасибо, что остановились. Если бы моя кобыла убежала, у меня действительно возникли бы серьезные неприятности.

Мужчины тоже улыбнулись, после чего более молодой, обращаясь к Гарри, спросил:

— Простите, ведь вы Гарри Вудроу, верно?

Гарри тоже узнал молодого человека и после короткой беседы с ним повернулся ко мне:

— Кейт, позвольте представить вам Джорджа Марша. Мы с ним учились в одном колледже, который он окончил в прошлом году.

Мистер Марш, в свою очередь, представил своего товарища по фамилии Чалмерс. Чалмерсу было на вид лет за сорок, а его несколько желтоватое, болезненное лицо показалось мне смутно знакомым.

Гарри тут же принялся обсуждать с Джорджем Маршем планы на вечер, а я, улучив момент, спросила:

— Не доводилось ли нам с вами встречаться до этого, мистер Чалмерс?

— Нет, леди Грейстоун, не имел такого удовольствия, — ответил он, и губы его привычно сложились в любезную улыбку.