Веселый голос Мишеля слегка охрип:

— Пошли наверх, и я покажу, в чем дело.

— Наверху ребенок, а тут в нашем распоряжении диванчик, — Жюмель тихо рассмеялась. — Давай погаси, да не все свечи, а только одну…

Выполняя приказ, Мишель спрашивал себя, чем он заслужил такую необыкновенную женщину. А потом решил не думать, а просто принимать этот дар небес.

АБРАЗАКС. ЦАРСТВО МАРСА

ризнаки появления Ульриха потрясли и Нострадамуса, и трех его спутников. Пышные невиданные растения, которые заполонили поверхность почвы, начали колыхаться и гнуться, словно их раскачивал сильный ветер. Потом появился первый ребенок. Он на ощупь прокладывал себе дорогу среди растений, не обращая внимания на сидящих на земле чудовищ. Он просто не мог их видеть: у него не было глаз, а вместо рук висели тоненькие полоски плоти.

Через миг вслед за ним появился второй. Розовое тельце прыгало на тонких паучьих лапках, а личико было вполне симпатичным. Зато на личико третьего было невозможно смотреть. Оно высовывалось из венчика огромного цветка. Тельце было все в крови, и из личика тоже сочилась кровь. Носа на нем не было, а глаза и рот терялись в переплетении пульсирующих, надутых вен.

— Что происходит? — в смятении вскричал молодой священник.

Но прежде чем кто-либо смог ему ответить, кошмар усилился. Сотни, если не тысячи детей появлялись из листвы. Одни хромали, другие подпрыгивали, третьи выползали из кустарника. У каждого имелись какие-либо изъяны, и подчас настолько абсурдные, что заставляли думать о нашествии демонов ада. Но это не были демоны: в их наивных, растерянных глазах с расширенными зрачками сквозило либо безумие, либо страх. С неба исчезли все звезды, но от окружавшей космос изогнутой и пропускающей свет поверхности шло сияние.

Нострадамус раскинул руки, приглашая спутников прижаться к нему поближе.

— Не бойтесь, — уговаривал он, — перед бедами и несчастьями всегда рождаются уродцы. А эти явно предвещают ужасную катастрофу.

Стоя на вершине скалы, человек в черном плаще, священник и женщина с содроганием глядели, как у их ног плещется море детей с различными уродствами и аномалиями. Растений было уже не видно под кучей маленьких тел. Ножки, вывернутые назад, мяли стебли, руки, слишком большие даже для взрослого, рвали головки цветов и траву. Толпа остановилась у подножия скалы и образовала сплошную поверхность из горбатых спинок. От этой массы исходило тяжкое, угрожающее сопение. Сияние начало меркнуть.

— И вы еще отрицаете, что служите дьяволу! — крикнул Нострадамусу человек в черном плаще. — Верните меня обратно в смерть!

— Вы сами не хотели умирать.

Голос человека в плаще осекся:

— Я служил Богу и никогда не думал, что окажусь в аду.

— А вы и не в аду. Настоящий ад на земле.

— Хорошо сказано, Мишель!

Голос раздался ясно и четко, словно его владелец находился совсем рядом, но он был еще далеко. Дети-уроды спешили дать ему дорогу, прихрамывая на ходу и расползаясь в разные стороны. Чтобы собрать воедино образ того, кто приближался, Мишелю понадобилось время. К нему, опираясь на длинную палку, подходил худой бородатый старик. В этот миг на темном небе зажглись расположенные пятиугольником пять звезд и небо осветилось, словно звезды родились специально, чтобы освещать старику дорогу.

Ульрих подошел к скале, и глаза его доброжелательно сияли. Он ткнул палкой в сторону Нострадамуса.

— Я знаю, ты здесь, чтобы помешать мне, но надеюсь, тебе хватает ума понять, что ничего у тебя не получится.

— Получится. Со мной они. — Нострадамус указал на своих спутников.