Жюмель сама встретила их на пороге.

— Добрый день, капитан Пулен. Полагаю, господин, что с вами и есть книжный агент, о котором говорил Мишель.

На ней было зеленое бархатное платье в талию, подчеркивавшее полную грудь, едва прикрытую тонкой шелковой косынкой.

— Я не умею читать, но написанные слова производят на меня огромное впечатление.

Боном улыбнулся, поклонился и ответил:

— Я больше чем агент, я типограф. Я придаю форму тем самым написанным словам, что вас так поражают, и заставляю других выкладывать за них деньги.

— Важно то, что вы хорошо зарабатываете. Располагайтесь, пожалуйста.

Жюмель проводила мужчин в скромную гостиную. Вокруг заваленного бумагами стола стояли разномастные кресла, по большей части запыленные. Из окна на бумаги падал луч света, и солнечный зайчик танцевал, повинуясь игре облаков. Камин погас, и в комнате было прохладно, но не холодно.

Мишель уселся за письменный стол, остальные разместились напротив, только Жюмель задержалась на пороге.

— Я принесу вам вина из Кро. По-моему, вкус у него отвратительный, но Мишелю очень нравится, и зачастую он пьет его слишком много.

— Мне налейте чуть-чуть, Анна, — сказал барон, сведя большой и указательный пальцы.

Жюмель вышла. Мишель взял со стола пачку листков и протянул типографу:

— Вот астрологический альманах, который я подготовил на текущий год. Как видите, он напечатан скверно, со множеством опечаток. Когда я узнал от моего друга де ла Гарда, что вы родом из этих мест, я подумал, а не согласитесь ли вы печатать мои альманахи в Лионе. Я слышал, там типографии лучше и более оснащены.

— Так-то оно так, да только без конца приходится сталкиваться с брожением в товариществах и с непомерными претензиями наших рабочих, — невесело ответил типограф. — Многие опечатки происходят от их небрежности. Они не могут не выйти на работу, потому что закон это запрещает. Вот они и вымещают свое недовольство на тексте. И так — пока их требования не будут удовлетворены.

Он принялся листать брошюру и целиком погрузился в одну из страниц.

На несколько минут воцарилось молчание, потом типограф поднял голову и посмотрел на Мишеля.

— Вы ведь довольно известный врач. Как вам пришло в голову составлять календари?

— Медицина и астрология дополняют друг друга. Вторая, как мне кажется, приносит больше дохода. Я пишу все это ради денег.

— Мишель обосновался в Салоне недавно, — пояснил де ла Гард. — Как врач он пока не имеет клиентуры, способной обеспечить приличный доход, а жить на деньги жены не хочет.

— Понятно.

Боном снова углубился в чтение. Несколько минут спустя он закрыл альманах и бросил его на стол.

— Все это не то, совсем не то, — резко сказал он.

Мишель силился скрыть разочарование. Он надеялся, что более престижная типография сможет способствовать лучшему распространению его календарей.

— Вам не нравится? Может, мои предсказания слишком пессимистичны…

— Дело не в этом. Вместе с астрологическими выкладками вы даете короткий прогноз на каждый день. Это хорошо пойдет на рынках и в тавернах. Но я не занимаюсь листовками, я печатаю серьезные книги. — Боном пошарил в кармане, но ничего не нашел. — Жаль, что я не взял с собой экземпляр. На тысячу пятьсот пятьдесят второй год я готовлю к печати книгу Гийома де Перрьера «Размышления о четырех мирах». Текст разделен на четыре центурии с десятисложными катренами с перекрестными рифмами. От вас мне хотелось бы чего-то подобного. Облеките ваши пророчества в стихи.