- Мне тяжело говорить...

- Тогда не говори.

- Она была больна, Эбби. Эбби не шевелилась, но чувствовала, как мурашки бегут у нее по спине.

- Прежде чем уйти, она взяла с меня слово, что никто ничего не узнает. Меня тяготила эта тайна, но я обещание сдержал.

Эбби не позволила своим эмоциям отразиться на лице, но подумала, что ее семья выглядит со стороны более чем странной и Джек может счесть сумасшедшими их всех. "Господи Боже, это навсегда отвратит его от меня".

- Твоя мать была душевнобольной, Эб. При этих словах Эбби воззрилась на отца. Душевнобольная. Слово резало острее ножа. Недоверие, страх, ярость поднялись в ней.

- Я не верю, - сказала она бесцветно.

- Это правда. Сильвия скрывала болезнь долгие годы. Теперь врачи называют это раздвоением личности, но тогда...

- Нет! Я не могу в это поверить! - крикнула Эбби. Ее руки дрожали от волнения. - Мать всегда была совершенно здорова. Она точно знала, что делает. Даже когда она срывала зло на нас и хлопала дверями...

- Она не могла контролировать себя.

- А когда она спала целыми днями, не обращая на нас внимания, когда мы сидели без еды...

- Она впадала в депрессию.

Рот Эбби приоткрылся. Все было логично, но противоречило тому, во что она верила с детства.

- Она тебя обманула. Мать была избалованной и себялюбивой, это да, но она никогда не болела. Никогда!

- Она была так больна, что о возможности возвращения и речи не заходило.

- Это глупо! Я не могу поверить, что ты позволишь ей вернуться сюда. Эбби нервно сжала руки. - Она ушла двадцать лет назад, а теперь просится обратно, приготовив жалостливую историю, чтобы все бросились к ней с утешениями. Я прекрасно понимаю ее игру. Наверно, у нее пошла полоса неудач и...

Глаза Эбби остановились на лице Джека. Оно было угрюмым, зубы крепко сжаты.

- Мне жаль, Эбби. Напрасно я скрывал правду. Мне не следовало позволять вам думать, что она жестока. Но я не предполагал, что Сильвия вернется. Раньше, если обнаруживалась такая болезнь...

Теперь Эбби дрожала всем телом, не способная остановить спазмы, зарождавшиеся где-то в желудке.

- Нет! И слышать об этом не желаю! Ни за что! Я ухожу.

- Эбби! - Отец был потрясен.

- Нет! Я не собираюсь снова ломать из-за матери свою жизнь. Хватит с меня детских мук. Она ушла двадцать лет назад, и баста! Никаких продолжений. - Эбби подхватила пальто со стула и надела, путаясь в пуговицах. Затем она рванулась к двери, метнув взгляд на Джека, и вылетела на улицу, в сгущающиеся сумерки.

Боб и Джек сидели молча. В глазах старого мужчины застыло страдание, глаза молодого выражали понимание и сочувствие.

- Позвольте мне поговорить с ней, - сказал Джек наконец. Он медленно поднялся и направился к выходу.

- Ложь никогда не остается безнаказанной.

Джек приостановился, но Боб, проговорив эту фразу, отсутствующе уставился в пол. Поняв, что он больше ничего не скажет, Джек неохотно вышел.

Эбби устроилась на пассажирском сиденье его машины, словно делала так всегда. Сидя спиной к дому, она бесцельно блуждала взглядом по пустынным полям за сараями. Звенели жаворонки, раздавалось мычание коров, но девушка не реагировала на эти привычные звуки.

Джек коснулся ее плеча.

- С тобой все в порядке?

- Нет. - Она вытерла глаза.

- Хм, мне кажется, твой отец чувствует то же самое.

- Ему надо разобраться в своих чувствах. Сильвия использует его. Может, она использовала его с самого начала.

- Скорее всего, нет. То, что он говорил, совпадает с классическими признаками раздвоения личности.

- Это просто невероятно. После того как она бросила нас, у нее была работа и квартира в Миннеаполисе.