- Таких больных не считают сумасшедшими. И они обычно дееспособны. По большей части они ведут нормальную жизнь, но иногда им становится хуже. Она вполне могла жить среди людей, принимая лекарства.

Эбби выслушала его и отвела глаза.

- Значит.., и со мной может случиться это... Джек медленно покачал головой.

- Нет. Это, вероятно, генетическое отклонение, и если у тебя до сих пор не проявились симптомы... - Остаток фразы повис в воздухе. - Не беспокойся об этом. Мы наблюдаем пациентов, не отвечавших за себя в течение многих лет и неожиданно вернувшихся к полной жизни благодаря новым лекарствам и методикам лечения. Времена сильно изменились.

Эбби молчала, ее лицо горело. Рот ее печально искривился в попытке сдержать эмоции.

- Если это правда - я говорю "если", - уточнила она, - тогда вся моя жизнь обернулась одной большой ложью. Как отец мог устраниться и пустить все на самотек? Люди шептались и посмеивались у нас за спиной. И потом это ужасно для ребенка - думать, что ты брошен матерью...

- Дело в том, - мягко заметил Джек, - что люди охотнее прощают легкомыслие, чем душевный недуг. Болезнь матери иногда пятном ложится на детей, даже если об этой темной тайне вслух не говорят.

- Значит, ее заперли, нас опутали ложью, а теперь все наладилось благодаря...

- Эбби, остановись. Я понимаю твое состояние. Ты имеешь право гневаться. Но она тоже живой человек. Ты в Южной Дакоте, она в Миннесоте. Но вы видите над головой одно и то же небо и звезды. У тебя просто нервный шок, - произнес он. - Ты скоро оправишься.

- Как? - спросила Эбби дрожащим голосом, полным слез. - Вся моя жизнь ушла на ненависть к ней. Это же моя мать! Я пожертвовала всем, чтобы залатать страшную дыру, которую она проделала в наших душах, а теперь оказывается, что я даже не знала истинных причин семейной драмы!

- Эбби, - мягко коснулся ее Джек, - какая разница, знаешь ты причину или нет?

Эбби упрямо смотрела вдаль, беспомощная и смущенная. Джек обвил ее руками, заключая в объятия.

- Я не знаю. Но никаких положительных эмоций мысль о ее возвращении во мне не порождает.

- Скажи мне, что ты чувствуешь сейчас.

- Все перепуталось и полетело под откос. Джек хмыкнул.

- И это все?

- Тебе смешно.

- Эбби, ты себя недооцениваешь. Ты очень сильная женщина. - Он снова нежно погладил ее по спине. - Эй! У меня идея. Ты могла бы переехать ко мне.

Эбби фыркнула, немного удивившись тому, что одна фраза смогла пробить ее меланхолический настрой.

- А это не станет поводом для сплетен?

- Нет, если отношения будут платоническими.

- Хорошо, - сказала она сухо. - Мы пустим слух о полностью платонических отношениях, возросших на почве старинной любви, что создаст новую сенсацию.

- Не ожидал от тебя такого цинизма, Эбби.

- М-да, ты, должно быть, хочешь держать меня под наблюдением в медицинских целях. Увидеть, как жизненные невзгоды превращают нормальную женщину в истеричку. Теперь у меня такое чувство, будто я всю свою жизнь провела ползком, упустив лучшие ее моменты. Невероятно. Она превратила в кошмар наше детство и юность, а отец зовет ее домой с распростертыми объятиями, приговаривая: "Милости просим, рады вас видеть". - У Эбби вырвался легкий смешок, когда она представила эту сцену. - Господи, это невозможно описать, ведь нельзя войти дважды в одну реку!

Джек поймал ее за локоть и повернул к себе, когда она остановилась набрать воздуха.

- Не говори так, Эбби, - сказал он неожиданно серьезно, - потому что я пытаюсь сделать то же самое. Я хочу думать, что возвращение домой возможно.

Вернуться обратно в дом было самым трудным. Раньше Эбби никогда так не взрывалась. Даже если для этого имеются основания, выходить из себя глупо.

Отец все еще сидел на стуле, сплетя пальцы и глядя на трещины в стене.