В привокзальном ночном баре они взяли по бокалу пива. Раус ввел Маккриди в курс дел.

– Значит, он думает, что ваш рассказ о поисках материала для нового романа – липа? – переспросил Маккриди.

– По крайней мере, у него есть подозрения.

– Отлично. Будем надеяться, что он распустит слухи. Сомневаюсь, чтобы под этой легендой вы добрались до настоящих негодяев. Я скорее рассчитываю, что они сами выйдут на вас.

Раус заметил, что он чувствует себя, как сыр в мышеловке, и спустился с высокого табурета.

– Если мышеловка заряжена как следует, – сказал Маккриди, когда они выходили из бара, – то мышь не успеет прикоснуться к сыру.

– Это знаю я, знаете вы, но попытайтесь объяснить это сыру, – возразил Раус и отправился спать.

Раус встретился с Кляйстом вечером следующего дня. Немец сокрушенно покачал головой.

– Я спрашивал, где мог, – сказал он, – но то, что тебя интересует, для Гамбурга слишком сложно. Такие штуки делают только в государственных лабораториях и на заводах, которые производят оружие. На черный рынок они не попадают. Правда, есть один человек, во всяком случае, мне шепнули, что есть тот, кто все может.

– Здесь, в Гамбурге?

– Нет, в Вене. Там есть некий майор Виталий Карягин, советский военный атташе. Ты, конечно, знаешь, что Вена – главный рынок сбыта того, что производится на чешских заводах «Омнипол». Большей частью товара они распоряжаются сами, но на некоторые вещи и на некоторых покупателей им нужно получить разрешение из Москвы. Карягин и занимается такими разрешениями.

– С какой стати он станет мне помогать?

– Ходят слухи, что он любит красивую жизнь. Конечно, он работает на ГРУ, но даже офицеры советской военной разведки имеют свои пристрастия. Кажется, он любит девочек, дорогих девочек, каким приходится делать роскошные подарки. Поэтому и он берет подарки, обычно наличные в конверте.

Раус задумался. Он знал, что в Советском Союзе коррупция – это скорее правило, чем исключение, но чтобы майор ГРУ тоже брал взятки? Впрочем, мир торговцев оружием очень специфичен, там все возможно.

– Между прочим, – вспомнил Кляйст, – в этом… твоем романе, об ИРА там тоже будет?

– Почему ты спрашиваешь? – вопросом на вопрос ответил Раус. Он ни слова не говорил об ИРА.

Кляйст пожал плечами.

– Они здесь свили гнездо. В баре, которым владеют палестинцы. Они установили связи с другими террористическими группами со всего света и с торговцами оружием. Хочешь на них посмотреть?

– Упаси Бог, чего ради?

Кляйст рассмеялся чуть громче обычного.

– Это может быть занятно, – сказал он.

– А эти палестинцы, они знают, что когда‑то ты отправил к праотцам четырех их соотечественников? – спросил Раус.

– Наверно. В нашем мире все знают друг друга. Особенно своих врагов. Но я все же изредка заглядываю в их бар.

– Зачем?

– Интересно. Потянуть тигра за хвост.

«Ты действительно сошел с ума», – подумал Раус.

– Я полагаю, что вам стоит туда зайти, – поздно вечером сказал Маккриди. – Вы можете что‑то узнать, что‑то увидеть. Или кто‑то увидит вас и заинтересуется, что вы там делаете. Если спросят, то расскажите сказку про сбор материала для романа. Вам не поверят и решат, что вы действительно хотите купить оружие, чтобы потом пустить его в ход в Америке. Пойдут разговоры, а нам только это и нужно. Просто выпейте пару кружек пива и спокойно посидите. Потом отделайтесь от этого сумасшедшего немца.