— Достопримечательностями? Дорогая Клио, вы же сами в это не верите. Он здесь по другой причине. Где он — там зло.

Клио наблюдала, как Эдвард подносит к губам руку леди Ривертон. Хозяйка улыбнулась и густо покраснела.

— Что ж, для того, чтобы причинить нам зло, он должен сначала вырваться из цепких объятий леди Ривертон, а это маловероятно. Может быть, нам обратить внимание на фаршированные грибы? От всей этой суеты я проголодалась.

По-прежнему мрачный Марко последовал за Клио к подносам с закусками. Она крепко держала его под руку, описывая непревзойденный вкус лобстера и супа со сливками. Талия присоединилась к ним, И, как всегда, ее ангельская красота сделала свое дело — Марко сосредоточил все внимание на ней. Облегченно вздохнув, Клио обернулась. Эдвард сидел рядом с хозяйкой дома в первом ряду, перед сценой.

Даже когда он вежливо улыбался леди Ривертон, Клио знала, что он не выпускает ее из виду. Ее и Марко.

В ее памяти все еще живы были воспоминания о галерее в Акрополе, лондонском доме Авертона. Об Алебастровой Богине и ее луке. Тогда воздух вокруг них, казалось, наэлектризовался, а Эдвард все крепче прижимал ее к себе.

Клио закашлялась, подавившись грибами, и Талия похлопала ее по спине:

— Клио, с тобой все хорошо?

— Синьорина Чейз, выпейте вина! — воскликнул Марко, протягивая ей бокал.

— Спасибо, я в порядке, — выдохнула. Клио.

Если она выпьет еще вина, ее придется нести домой. Что ж, хорошо, по крайней мере, что это не граппа Паоло.

— Соберись, сейчас не время есть. Скоро начнется представление, — сказала Талия. Нахмурившись, она посмотрела на сестру, словно боясь, что та вот-вот упадет в обморок. — Ты уверена, что с тобой все хорошо?

Клио ободряюще улыбнулась:

— Абсолютно.

Гости уже усаживались на золоченые стулья, а юные Маннинг-Смиты готовились выйти на сцену в образе Ромео и Джульетты. Балкон из папье-маше, увитый искусственными розами, должен был символизировать Верону эпохи Возрождения.

— Мы должны найти свободные места, — сказала Клио. — Но разве ты не собираешься переодеваться, Талия?

Талия равнодушно пожала плечами, но Клио заметила, что пальцы ее нервно сжимают маленькую розовую сумочку.

— О нет, я выхожу на сцену последней. Да и вообще, я не собираюсь переодеваться. Самое главное — это слова, а не костюм.

— Не бойтесь, синьорина Талия, — сказал Марко галантно. — «Антигона» очень драматична, и вы для этой роли подходите как нельзя лучше.

Талия бросила на него подозрительный взгляд:

— Откуда вам знать, граф ди Фабрицци?

— Я изучал античную драматургию. В вас есть страстность Антигоны, ее стремление делать то, что она считает правильным, даже если это не всегда легко. — Он взглянул на Клио. — Это свойственно всем членам вашей семьи, не так ли?

Талия кивнула:

— Думаю, да. Но вы сказали, что изучали драматургию, граф? Как интересно и поучительно…

Талия взяла Марко под руку и повела его к стульям. Клио следовала за ними, совершенно уверенная в том, что скоро увидит Марко на сцене древнего амфитеатра в роли Гемона.

— О мой родимый край, о счастливое племя, о волны Диркеи! О роща царицы ристаний, Фивы! Я вас зову в свидетели, в какой меня могильный склеп, в страшный плен ведут, поправ людской закон, и нет слезы мне от друзей! О, что ждет меня? Уж не числюсь среди живых я, еще не став между мертвых мертвой…

Эдвард смотрел на Талию Чейз, завершавшую монолог Антигоны. Руки сжаты у груди, взгляд устремлен в вечность. Она действительно хорошая актриса, подумал он.