Она посмотрела на свое отражение в огромном зеркале в позолоченной раме, висевшем на мраморной стене холла. Клио сменила свое коричневое рабочее платье на наряд из малахитово-зеленого шелка с кружевами на корсаже и рукавах. Волосы были расчесаны и перевязаны лентой из золотистого кружева. На руках, поверх перчаток, у нее красовалась пара античных микенских браслетов, когда-то принадлежавших матери. Шелк и кружево, золото — все это должно было сделать из Клио светскую даму.

В гостиную вошла Талия. Ее голубые глаза блестели, юбки бело-розового муслинового платья мягко шелестели при движении. В затянутых в перчатки руках она держала свиток с монологом Антигоны. Клио медленно следовала за сестрой.

Леди Ривертон стояла у камина, облаченная в алую парчу и затейливый тюрбан с перьями. Рядом с ней стоял Рональд Фробишер, ее «особый друг» — или комнатная собачонка, как иногда называла его Клио. Это был худощавый мужчина с красивыми карими глазами и темными волосами. Он утверждал, что ведет свое происхождение чуть ли не от самого воинственного Фрэнсиса Дрейка, но, казалось, цель его жизни состоит в том, чтобы быть мальчиком на посылках, прислуживать леди Ривертон и льстить ей.

Леди Ривертон и Фробишер весело болтали, приветствуя гостей, но вместе с тем хозяйка не спускала глаз с подносов с вином и закусками.

Гостей было много. Клио скользнула в угол у импровизированной сцены, уютно устроившись возле пары статуй, изображавших комедию и трагедию. Здесь были все англичане — Дарби и Эллиоты, молодые Маннинг-Смиты, а также представители аристократических сицилийских семей, не успевшие еще отбыть в Неаполь. Эти обычно держались особняком, не желая общаться с иностранцами.

Может быть, они пришли ради еды, как отец? Клио заметила, как одетая в черное матрона спрятала сэндвич в свой ридикюль.

Что же, какова бы ни была причина их появления здесь, они определенно добавляли шарма приему леди Ривертон.

Талия прогуливалась по гостиной, сопровождаемая своим верным поклонником Питером Эллиотом. Она, кажется, не замечала его, но Питер нес ее свиток. Несомненно, он с радостью носил бы за ней и ее шаль, и ридикюль, если бы Талия позволила. Отец Клио обнаружил в толпе гостей леди Рашворт, и теперь они вместе изучали витрину, в которой была выставлена коллекция древнегреческих монет покойного виконта.

Все были в сборе, кроме самого главного гостя — герцога. Его нигде не было видно, и если бы он был здесь, Клио почувствовала бы это.

Время шло, и леди Ривертон все чаще посматривала в сторону двери. Она томилась в ожидании своего самого знатного гостя. Взяв мистера Фробишера под руку, она что-то яростно зашептала ему на ухо, и он поспешно отбыл.

Кто-то подошел к Клио сзади.

— Ах, дорогая, — прошептал Марко, — вы, англичане, такие интересные люди. Я скучал по вам с тех самых пор, как вы покинули свою страну.

Клио обернулась и улыбнулась своему старому другу, бывшему партнеру по воровскому союзу. Марко — чертовски привлекательный мужчина, вынуждена была признать Клио. Возможно, самый привлекательный из всех, кого она когда-либо встречала. Римский бог с темными глазами и широкими плечами, четко вылепленными скулами и гладкой оливковой кожей. Он разбивал сердца дам везде, где появлялся, но едва замечал это.

Но Клио никогда не испытывала к нему ничего похожего на ее чувства к Эдварду. При виде Марко у нее никогда не перехватывало дыхание, не колотилось сердце. Они были только друзьями, понимали друг друга, помогали друг другу. Жаль… рядом с Марко ей было бы спокойнее, чем с Эдвардом. И куда безопаснее.

— Так вы не уехали в Палермо, — сказала Клио.

— Пропустить такой прием? Ни за что! Тем более что я рассчитывал встретить здесь вас. Мы давно не виделись, дорогая.