— Я на один день, — перехватив ее взгляд, сказала та. — Мне тоже есть о чем поговорить с тобой. Я просила тебя позвонить, но не дождалась.

— Извини, Машуня. Обстоятельства сложились так, что мне было ни до чего. У меня в жизни произошли изменения.

— Какие? — настороженно спросила Марина.

— Проходи, — пропустив Марину вперед, Алиса закрыла входную дверь, сняла босоножки и устало опустилась на низкий пуфик. — Не очень приятные, подружка. Я еще пока никому о них не говорила. Но давай сначала ты отдохнешь от дороги, а потом поговорим. Ты ведь у меня не была ни разу. Пойдем, покажу тебе наши хоромы…

Через полчаса Марина принимала душ в ванной, размеры которой превышали габариты всей ее квартиры. Потом она надела белоснежный махровый халат и остолбенело уставилась на туалетный столик, заставленный невероятным количеством кремов, лосьонов, бальзамов для тела и волос. Она ни в одном магазине Горинска не видела такого сказочного разнообразия. А из кухни раздался голос Алисы:

— Ты что там уснула, Машка? Ужин стынет.

— Иду-у!

Просторная кухня со всеми новомодными приспособлениями тоже впечатлила Марину. Она медленно поглощала содержимое своей тарелки, успевая осматриваться по сторонам.

— Красота у тебя, Лялька, — отрезая очередной кусочек от отбивной, констатировала Марина. — Я бы из такой кухни не вылезала.

— Ко всему привыкаешь, да и не главное все это, — грустно произнесла Алиса, добавляя в бокалы красного вина. — Внешний лоск не всегда способен заглушить внутреннее убожество.

— Ты о ком или о чем?

— Мысли вслух. Я, знаешь, за последнее время частенько сама с собой разговаривала.

— Что так? А Гарик почему компанию не составлял? — удивленно спросила Марина.

— У Гарика большие проблемы. У него, а значит — и у меня, — тихо ответила Алиса, отпивая из бокала. Она избегала смотреть Марине в глаза, почему-то испытывая странное состояние беспокойства от одного ее присутствия.

— Я ничего не знаю об этом.

— Никто не знает кроме меня и его родителей.

— Да не рви душу, выкладывай, что у вас произошло? — нетерпеливо произнесла Марина.

Когда Алиса закончила рассказ, Марине показалось, что пройдет несколько секунд, Алиса улыбнется и скажет, что это была шутка. Правда, шутка неуместная, словно проверка на реакцию давней подруги на подобные обстоятельства. Но Марина напрасно ждала такого поворота в разговоре — Алиса сидела напротив с усталым, побледневшим лицом, и, пожалуй, только теперь бросалось в глаза то, как она подурнела, измученная горем.

— Его скоро выпишут. Я и рада, и боюсь этого, — призналась Алиса. — Все так неожиданно произошло. Я не была готова к этому.

— Разве можно подготовиться к несчастью? Что ты такое говоришь?

— Да, ты права. Но я привыкла за то время, что рядом был Гарик, что от жизни буду получать только подарки. Вот меня и приземлили немножко.

— А если он не поднимется? — дрожащим голосом спросила Марина.

— Я даже не хочу говорить об этом. Он должен и все тут! Мы приложим все усилия. Господи, ему ведь нет тридцати! — Алиса запрокинула голову, словно стараясь вернуть обратно непрошенные слезы.

— Ляля, милая, я сочувствую тебе, если бы ты знала, как мне больно за тебя, — пододвинувшись, Марина обняла подругу за плечи. Почувствовав, как та тихо плачет, закусила губу. Она поняла, что не сможет рассказать о том, ради чего приехала. Слишком много проблем у Алисы, чтобы забивать ей голову еще и своими.