Хьюго только что вышел из душа и был еще в халате, когда приехал Джеймс. Он открыл парадную дверь, оставил открытой входную дверь в свою квартиру и ушел на кухню варить кофе. Находясь в жизнерадостном настроении с утра, он еще более веселился из-за того, что его ожидание кончилось. Хьюго очень хорошо просчитал Джеймса и теперь, в радостном предвкушении, как он будет ставить его на место, потирал ладони. Мысли об этом восхищали и переполняли его. Он повернулся к Джеймсу, когда тот вошел в кухню:

– Доброе утро.

Джеймс, как всегда, был безукоризненно одет: морской пиджак, бледно-голубая оксфордская рубашка из хлопка; великолепный серый свитер и коричневые кожаные мокасины ручной работы. Хьюго улыбнулся над его внешностью, всегда такой совершенной.

– Привет, Джеймс! Как вы? Много было хлопот после вчерашней вечеринки?

– Немного. Ливви позвонила Деловой Мисс, та придет днем и все уберет.

Хьюго хорошо знал склонность Джеймса к показухе, но промолчал. Джеймс, казалось, совершенно забыл о том, как много и тяжело пришлось работать его матери, чтобы он сумел учиться в колледже.

– Садись, Джеймс, – пригласил Хьюго. – Хочешь кофе?

– М-м… пожалуй. – Джеймс поднял «Телеграф» и открыл спортивную страницу.

Хьюго несколько минут смотрел на него – на его квадратный гладкий подбородок, на безукоризненный пробор в волосах, на его нежную шею. Когда Джеймс, почувствовав его взгляд, посмотрел на него, Хьюго отвернулся.

– С какой стати Ливви собирается в Бразилию гоняться за каким-то безумным гусем? – спросил Джеймс, привалившись спиной к стене. Он был раздражен, в то же время в его голосе ясно звучали жалобные нотки. Он злился на Ливви из-за ее поездки в Кент. И на Хьюго, который проявил неожиданный интерес к Ливви. Он понимал, что все это по-детски, но ничего не мог поделать с собой. Хьюго молчал, тогда Джеймс с сарказмом спросил: – С каких это пор ты интересуешься еще кем-то, кроме себя? Да еще и собираешься оказать помощь?

Хьюго неожиданно вскипел, потерял контроль над собой и, совершенно не подумав, выпалил:

– Я никем не интересуюсь и не собираюсь никому помогать, но Ливви может быть там очень полезной! – Но как только прозвучали эти слова, он понял, что не должен был говорить их. Он увидел сильную тревогу в глазах Джеймса.

– Что ты имеешь в виду? Объясни! – резко спросил Джеймс.

Хьюго молчал, он не знал, что говорить. Многое в Джеймсе стало вдруг раздражать его – крайнее себялюбие Джеймса, его идиотская мания, что весь мир смотрит на него, следит за ним, его скрытое беспутство. А ведь миру абсолютно наплевать на это дерьмо, но Джеймс слишком влюблен в себя, чтобы осознавать это.

– Я задал тебе вопрос и хочу получить ответ, Хьюго! – зло сказал Джеймс.

– «Я хочу, я хочу!» – передразнил Хьюго. – Ты ведешь себя как избалованное отродье из низов, Джеймс!

– Я думаю, что тебе много известно об избалованных отродьях из низов, Хьюго! В мерзком жилом массиве в Манчестере, надо думать, много было всяких отбросов? – Джеймс увидел, как изменилось лицо Хьюго, заледенел взгляд и рот превратился в твердую линию. Но он продолжал, не в состоянии сдержать свою ярость: – Ты должен быть осторожен, Хьюго, любовь моя! Если ты будешь говорить подобные вещи, то откроется твой тщательно скрываемый секрет – что ты сам обломок от могучего рабочего класса, взлетевший наверх! – Джеймс гадко улыбнулся, отвернулся и спокойно сказал: – Ты все еще не ответил на мой вопрос Хьюго!

Хьюго несколько минут смотрел на его чеканный совершенный профиль.