– Мне уже не больно, честно. – Она заглянула ему в глаза и сказала шутливо: – Поцелуй лучше, чем мазь.

Он побагровел, думая, что она ловко прочла его мысли.

Ливви, заметив его смущение, расхохоталась.

– Хорошо, что я сумел развеселить тебя, – сказал он мрачно и отпустил ее руку. Совершенно смутившись, он отошел от нее.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя все под контролем? – спросила Ливви, ругая себя за неуместный смех. Она отошла к столу, продолжая нервно поглядывать на окна.

Фрейзер взял кофейник, разлил кофе, добавил молока и сахара. Он вручил чашку Ливви и показал, где ей сидеть за столом, пока он будет ходить за картой.

– Эта свора не увидит тебя, если ты будешь сидеть здесь. Мы с Мойрой проверили это рано утром.

Ливви села и стала ждать его возвращения. Она услышала, как зазвонил телефон, встала, чтобы ответить, но потом поняла, что этого делать не надо. Она дождалась, когда включится автоответчик, и услышала голос главного редактора одной из бульварных газетенок. Он хотел купить право на ее интервью.

Замерев от ужаса, Ливви заткнула пальцами уши. Она сидела так до тех пор, пока не вернулся Фрейзер. Он склонился над ней и ласково отвел руки.

– Все в порядке. Ты можешь убрать руки, скверный человек заткнулся.

Ливви подняла лицо, и он заметил, что она с трудом сдерживает слезы.

– Куда скрылись мама и Питер, почему? – спросила она дрожащим голосом.

Фрейзер обошел стол и сел рядом с ней. Он открыл дорожный атлас на странице с картой Сассекса, и Ливви заметила, что он пометил их деревню. Отвечая на ее вопрос, он сказал:

– Мойра и Питер одобрили мой план, если ты не будешь возражать. – И стал быстро объяснять, что придумал за те часы, пока она спала.

После разговора с Фрейзером, Ливви поднялась в свою комнату и по его совету задернула занавеси. Потом она за четверть часа приняла душ, оделась и сложила свои вещи в рюкзак. Когда она спустилась в холл, то Фрейзер уже ждал ее, держа в руках большую кожаную сумку, которую в офисе вручила ему Кэрол, и корзину, приготовленную Мойрой.

Увидев Ливви, он улыбнулся:

– Готова?

Ливви кивнула.

«Рэндисровер» уже стоял позади дома. Питер рано утром поставил его на лужайке. Деревья, окружающие дом, спрятали машину от любопытных глаз. Фрейзер вышел, убедился, что вокруг никого нет, и позвал Ливви. Она выскользнула через черный ход, подбежала к открытой дверце машины и опустилась на сиденье, наклонив голову, чтобы ее не было видно. Фрейзер запер дом, сложил в багажник две сумки и корзину, а потом поспешно забрался в машину. Он включил двигатель, и они тронулись в путь.

Они проехали по тщательно ухоженной лужайке – гордости Питера – и через ворота, скрытые деревьями, выбрались на узкую заброшенную дорогу. Машина легко преодолела все рытвины и ухабы, двигаясь с предельной скоростью – только комья грязи летели из-под колес. Наконец машину тряхнуло в последний раз, земли усадьбы остались позади, а впереди лежала уже более пригодная для проезда фермерская дорога. Фрейзер с облегчением вздохнул, надеясь, что Питер не очень расстроится, увидев искалеченный газон его ухоженной лужайки. Миновав фермерские владения, они выехали на автотрассу. Фрейзер посмотрел в зеркало и успокоился – погони не было. Ливви села и попыталась улыбнуться, надеясь, что вся пресса осталась у Пастората.

Из-за деревьев, окружавших лужайку, выполз промокший и уставший юный практикант-журналист с переносным телефоном. Он набрал номер своего босса, который вместе с другими представителями прессы покинул усадьбу. Репортер подбежал к своей машине, достал дорожный атлас и взревел от восторга. Он нашел путь, которым он быстро догонит свою жертву.