– А как же Фрейзер? Меня огорчает, что такой славный парень втянут в это дело.

Мойра некоторое время молчала.

– Его это тоже касается. Я думаю, что он очень давно запутался в своем чувстве к Ливви.

Питер исподволь взглянул на нее:

– Может быть, будет лучше, если они останутся здесь? И мы тогда сможем помочь, если что-то пойдет не так.

Мойра кивнула в сторону подъездной аллеи, в конце которой собралась кровожадная толпа журналистов и репортеров, ждущих свою жертву.

– Я так не думаю. Поехали, Питер. Устроим им маленькое путешествие: сначала в квартиру Ливви, а потом в банк.

Питер наконец включил двигатель и тронул машину с места.

– Ладно, но, я надеюсь, мы не валяем дурака.

– В этом я не сомневаюсь, – ответила Мойра, и они с облегчением улыбнулись друг другу.

Ливви проснулась в своей тихой комнате. Открыв глаза и увидев знакомую обстановку, она впервые за эти дни почувствовала себя в полной безопасности. Она выбралась из кровати, накинула поверх ночной рубашки халат и подошла к зеркалу. Откинув рукой волосы, падающие на лицо, она пощипала щеки, чтобы они порозовели, и расстегнула верхнюю пуговицу на ночной рубашке. Она знала, что это глупо, но ей хотелось, чтобы Фрейзер обратил на это внимание.

Потом, не надевая тапочек, она босая спустилась по лестнице и побежала по холодному каменному полу к кухне. Открыв дверь, она вдохнула изумительный запах свежесваренного кофе. Фрейзер стоял к ней спиной и говорил по телефону.

– Ладно, Гордон, если ты так думаешь. Ты можешь поместить эту рекламу на первой странице завтрашнего выпуска газеты? Сделай так, чтобы бросалось в глаза, можешь использовать цвет. Если все пойдет хорошо, то попробуем заняться… – Он оглянулся на звук открываемой двери и увидел Ливви. Одно только появление Ливви в комнате вызвало у него дикое возбуждение. Он замолчал, наблюдая, как она направилась к кофеварке, потом проглотил комок в горле. – Послушай, Гордон, могу я тебе перезвонить попозже, минут через пять? Великолепно. Тогда и поговорим. – Он повесил трубку и стал ждать, когда Ливви повернется к нему. Глядя на нее, полусонную и едва одетую, он почувствовал, что теряет контроль над собой.

Она оглянулась и улыбнулась ему: – Ты не даешь мне возможности заработать, так как я теперь не смогу выведать и продать секреты «Эбердин энгас пресс!» – Но она была обрадована тем, что ради нее он прервал деловую беседу, и спросила: – Хочешь кофе?

– Хм… Пожалуй. – Он прошел к буфету и достал две чашки, продолжая наблюдать за ней. Держа кофейник в руке, она подошла к окну и выглянула в сад. Толпа людей, собравшаяся у ворот, испугала ее.

– О нет. – Она отпрянула от окна и пролила кипящий кофе на руку. Подбежав к столу, она поставила на него кофейник, разглядывая обожженную руку. Фрейзер поспешно бросился к ней, обнял ее и повел к раковине. Повернув кран с холодной водой, он подставил ее руку под бегущую воду.

– Я собирался сказать тебе об этом. Не подходи к окнам, пресса окружила дом, – небрежно сказал он, рассматривая покрасневшую кожу.

– Ох, нет! Боже, зачем я им нужна? – Она отдернула руку.

Фрейзер снова с нежностью взял ее руку и посмотрел на пострадавшую кисть.

– Не, надо расстраиваться, у меня все под контролем. – Он держал ее за руку, подавляя желание поднести ее к губам и уменьшить боль поцелуем. – На кухне есть мазь от ожогов?

Ливви пожала плечами, изумленная тем, каким он был нежным, несмотря на свою силу и мощь.

– Мне уже не больно, честно. – Она заглянула ему в глаза и сказала шутливо: – Поцелуй лучше, чем мазь.