– Да знаю, знаю, – отмахнулась от сестры Белль. – Это неприлично, – она начала снимать одежду, позаимствованную в шкафу Евгении. – Нам снова придется поменяться ролями.

Линн попыталась скрыть радость. Она снова сможет увидеть Трейса!

– Ты хочешь, чтобы я вернулась в «Шедоуз Нуар»?

– Да.

Линн хмуро взглянула на одежду Белль.

– В этом?

– Нет, никто не видел, как я уезжала, кроме того, воспользовалась экипажем, так что можешь надеть любое свое платье. Я переоделась в этот костюм по дороге, чтобы никто в отеле не мог меня узнать. Кстати, полезная вещь, учитывая, что ты вечно где-нибудь шатаешься.

– Я не шаталась, как ты изволила выразиться, а просто покупала шляпку.

– Но мы ведь договорились, что ты не будешь выходить из номера.

Линн достала из коробки шляпку, подошла к зеркалу и закрепила ее на голове с помощью длинной булавки, затем покрутилась перед зеркалом, чтобы определить, подходит ли шляпка к белому поплиновому платью с зеленой вышивкой по корсажу.

– Что я должна делать в «Шедоуз Нуар»?

– Ничего. Просто живи там, будь с ними любезна, но держи ухо востро.

– А ты чем собираешься заняться?

– Хочу поинтересоваться отношением Браггетта с упомянутыми в его бумагах людьми.

Последующие полчаса Белль пересказывала сестре содержание дневника Евгении.

– Круг подозреваемых расширяется, и пока не выявим настоящего убийцу, мы не сможем сбросить со счетов ни одного из них.

Слова сестры напомнили Линн о Питере Маркони.

– Да, чуть не забыла, прежде чем я вошла в магазин, ко мне подошел какой-то мужчина.

– ТЫ разговаривала с незнакомцем?! – спросила Белль, не веря своим ушам.

– Да, – Линн постаралась не придавать значения тону Белль. – Он сказал, что его зовут Питер Маркони и он одалживал деньги у мистера Браггетта под залог дома своей матери. Но когда вернул долг, Браггетт не отдал закладную, и теперь он боится, что со смертью Браггетта его мать может лишиться дома. Ты можешь вернуть эти бумаги? У него был очень взволнованный вид.

– Маркони? – глаза Белль подозрительно сузились. – А почему он считает, что бумаги у тебя, раз принадлежали Браггетту.

– О, он видел, как ты вломилась в офис Браггетта, – хихикнула Линн. – Сказал, что приходил туда с такой же целью, но ты его опередила.

Белль вдруг стало не по себе при мысли, что кто-то стоял в темноте и наблюдал, как она обыскивала офис Браггетта.

– Как он выглядит?

Линн нахмурилась, вспоминая Питера Маркони.

– Темноволосый и смуглый. Сказал, что является представителем итальянцев.

– ДеБрассе.

– Де-кто?

Белль сняла шляпку Евгении и бросила ее на кровать.

– Линн, клянусь, ты устроишь так, что нас обеих посадят в тюрьму, если, конечно, прежде не пристрелят. Как ты вообще могла разговаривать с этим человеком? Я подозреваю, ты подтвердила, что искала документы?

– Ну, да…

– Черт бы тебя побрал. Теперь он ЗНАЕТ, что именно Я побывала в офисе Браггетта.

– Он и так знал, и еще сказал, что его мать лишится своего дома, если не вернет эти документы.

– В шкатулке Браггетта нет никаких закладных на имя ДеБрассе и…

– Он представился как Маркони.

– Поверь, – фыркнула Белль, – это ДеБрассе, и он под подозрением, хотя и не слишком серьезным. Он был политическим оппонентом Браггетта и произнес на эту тему много речей, особенно когда дело касалось итальянцев и того, как с ними обращаются.