Но у Белль не было желания утаивать что-либо от Трекстона Браггетта и отказывать хоть в чем-то. Она ответила на поцелуй с такой же страстью и только приветствовала разливающийся по венам огонь, зажженный его прикосновениями. Белль поклялась отказать, отрицала даже вероятность того, что он затронул ее сердце и пробудил неиспытанную доселе страсть, но теперь, когда его руки касались ее обнаженного тела, ласки приятно охлаждали пылающую огнем плоть, она уже ни в чем не могла отказать.

Линн перевернула страничку дневника Томаса Браггетта и продолжила чтение. Прошло уже несколько часов после встречи с Трекстоном, а Белль еще не вернулась, но как только Линн начала читать дневник, то сразу же забыла обо всем. Ее вдруг разобрала зевота. Линн подавила зевок, потерла глаза и прибавила света в лампе, стоявшей на столике, потом вернулась к чтению. Томас Браггетт писал обо всем: обо всех деловых сделках, законных и незаконных, о планах, осуществленных и только задумываемых, о своих чувствах к членам семьи и деловым партнерам, и, самое интересное, о своем членстве в «Рыцарях Золотого Круга».

Но именно последняя запись в дневнике заставила Линн в шоке подскочить на стуле. Она начала расхаживать по комнате, с нетерпением поджидая возвращения Белль.

Трекстон открыл глаза и сразу почувствовал в голове бой барабанов. Он опять закрыл глаза и присвистнул от боли. Понемногу голова прояснилась, он медленно открыл глаза и сразу же вспомнил, как они с Белль занимались любовью. Трекстон медленно протянул руку, но нащупал рядом с собой только пустое место.

Он очень удивился, в течение нескольких долгих минут лежал тихо, надеясь, что головная боль стихнет, и смотрел на пустое место рядом с собой. Может, ему все приснилось? Его взгляд упал на длинный светлый волос на подушке рядом, и Трекстон улыбнулся. Нет, она была здесь. Он перевернулся, чувствуя себя расслабленным и удовлетворенным, и посмотрел на солнце, вышитое на балдахине. На долю секунды усомнился: а не была ли прошедшая ночь просто фантазией спящего сознания? Ему так сильно хотелось Белль, что сознание перенесло ее к нему во сне. Он поднял руки и сцепил пальцы.

Но с любовными воспоминаниями пришло и осознание, что Трейс влюблен в Белль, и безмятежное настроение Трекстона сразу улетучилось.

Ему так и не удалось выпытать, как и почему Белль ударила его. И что делала в спальне отца. Вдруг стало противно. Если бы Томас Браггетт был жив, не было бы повода удивляться, чем занималась Белль в его комнате, Но сейчас этот человек мертв, тогда почему она находилась там? Среди ночи?

– Линн, Линн, просыпайся, – Белль снова потрясла сестру за плечо.

Лежа на дневнике Томаса Браггетта как на подушке, Линн что-то пробормотала, но не пошевелилась.

– Линн, – снова позвала Белль. – Просыпайся. Линн приподняла голову и посмотрела сонным взглядом.

– Белль? Ты в порядке?

– Все хорошо. Ты что-нибудь нашла? Вопрос сразу же отогнал остатки сна, Линн взяла дневник и подала сестре.

– До того как на меня напал Трекстон, я нашла вот это.

Белль взяла дневник и начала перелистывать.

– Я заснула, не дочитав, но в нем он писал обо всем.

– Ага, вижу, – пробормотала Белль, дойдя до страниц, посвященных планам Браггетта относительно «Рыцарей».

– Он присоединился к «Рыцарям», чтобы использовать их как прикрытие, если Юг начнет войну. Браггетт собирался обмануть людей, и сказать, что делает это ради Юга, ради войны.

Белль быстро просматривала страницы, исписанные неразборчивым почерком.