Она повернулась и выбежала на улицу, испугавшись, что власти не стали дожидаться суда, а сами вынесли приговор.

– Папа! – закричала Белль, как безумная оглядываясь по сторонам. – Папа!

– Кого вы зовете? – спросил сзади мужской голос.

Белль обернулась и оказалась нос к носу с полицейским. Его куртка была расстегнута, рубашка порвана, а от него самого разило пивом. Белль сделала глубокий вдох и постаралась сохранить спокойствие.

– Моего отца. Он был в тюрьме. Где заключенные? – она сжала руки в кулаки, чтобы те не дрожали. – Что с ними сделали?

– Отпустили.

– Отпустили? Что вы имеете в виду? – хотелось встряхнуть его как следует, чтобы получить вразумительный ответ.

– Отпустили. Они ушли. Отпустили, – несколько раз повторил полицейский.

– Куда ушли? – закричала Белль, охваченная паникой.

Мужчина пожал плечами.

– Не знаю. Все ошалели, когда пришло сообщение о падении форта. Один из охранников сказал, что теперь нам потребуется любая помощь. Открыл камеры и всех выпустил. Сумасшедший идиот.

– Выпустил? – Белль не верила своим ушам.

– Капитан взбесится, когда узнает, но я не виноват, – он покачал головой. – Нет, я здесь ни при чем, я их не выпускал, – он снова засмеялся. – Но и не останавливал их.

– Генри Сорбонтэ, мужчина, которого обвинили в убийстве сенатора Браггетта, вы видели, в какую сторону он пошел?

– Нет, ничего не видел, – он хитро улыбнулся. – Никакие неприятности тебе не грозят, если ты ничего не видел, так я говорю вам, то же скажу и капитану. Я ничего не видел.

– Но вы ВИДЕЛИ куда пошел мой отец?

– Нет, ничего не видел, – повторил полицейский.

Белль рассердилась. Какой идиот! Повернувшись на каблуках, она схватила поводья своей лошади и, не садясь верхом, начала пробивать себе дорогу к отелю. У входа в «Сент-Луи» она передала лошадь швейцару, похоже, единственному спокойному человеку в городе, и вбежала в вестибюль.

Здесь собралась огромная толпа. Некоторые женщины причитали, оплакивая войну, которая скоро распространится по всей стране, другие весело и гордо улыбались. Мужчины поднимали бокалы, произнося тост за тостом, другие взбирались на помосты аукционистов и произносили патриотические речи по поводу вновь сформированной Конфедерации, проклинали янки и воспевали союз с Англией.

Белль пробила себе дорогу сквозь толпу и, наконец, добралась до стойки регистрации.

– Мадемуазель Боннвайвер! – воскликнул Пьер Луши. – Я беспокоился о вас. С вами все в порядке?

– Все хорошо, – ответила Белль, отвоевывая себе место у облепленной людьми стойки.

– Вчера вечером я понес вам кофе, и когда вы не ответили на стук… ну… я забеспокоился и воспользовался запасным ключом. Я…

– Вы входили в мою комнату? – спросила Белль, ее тон стал очень жестким. Она старалась быть вежливой со служащим, вечно сующим свой нос куда не надо, но его заявление переполнило чашу терпения.

– Ну, да. Как я уже сказал, я очень волновался и подумал, может быть, что-нибудь…

– Мистер Луши, – жестко сказала Белль. – Я была бы вам очень признательна, если бы вы занимались своими собственными делами.

Брови Пьера в шоке взметнулись вверх.

– Но мисс Боннвайвер, я действительно…

– Мне нужно отправить сообщение в «Шедоуз Нуар».