— Мне всегда бывает стыдно и неловко, когда я зря обижаю человека. Прости.

— Спасибо, — ответила она мягко и убрала свою руку назад. — Может, мне самой приготовить гарнир?

— Нет. Сегодня ты будешь только отдавать распоряжения, тем самым, разделяя с нами ответственность за возможную неудачу. Что мне теперь делать?

Гарт подключил к готовке ужина Пенни и Клиффа. Сабрина поудобнее устроилась на диване, поджав под себя ноги. Она подсказывала им, что делать, и размышляла. Дни текли своим чередом. Новая жизнь приобрела свой размеренный ритм. Но Сабрина не переставала терзаться противоречивыми мыслями. Ее жизнь здесь уже не походила на недельное приключение. Она уже не чувствовала себя временной гостьей. Здесь был ее дом, здесь была ее семья. Она привязалась к этой жизни сотнями невидимых нитей, ее планы строились не только на день вперед, а на неделю, даже на две…

Но как она может строить какие-то планы? Она не имела права изменять размеренную жизнь этого дома, ибо он был не ее. Она не имела права начинать дела, которые не могла закончить до своего отъезда в Лондон. Она не могла позволить себе совершить ни единой ошибки, ибо это сразу выдаст ее с головой. Она не имела права любить Пенни и Клиффа, ибо потом ей будет невыносимо тяжело расставаться с ними… И вот Гарт еще… Гарт.

От него она более всего обязана держаться в стороне.

— Ужин готов, — улыбаясь, объявил Гарт и протянул руку, чтобы помочь Сабрине подняться с дивана. В пятницу Хуанита снова пришла. Но вначале позвонила Долорес:

— Не будь с ней такой строгой. Она не любит, когда ей приказывают.

— Долорес, но я ведь должна буду сказать, что хочу, чтобы она сделала.

— Не надо. Пусть делает то, что нравится. В этом случае у нее все прекрасно получится, вот увидишь. Ты, конечно, можешь вносить предложения, но что же касается обеда…

— Звонок в дверь. Поговорим позже, Долорес.

Ни слова не говоря, Хуанита сразу же принялась за уборку комнат. Сабрина же стала делать то, что, по ее мнению, должна была делать Стефания в это время года: она убирала летнюю одежду и доставала из шкафов зимнюю. В полдень к ней подошла служанка:

— Как насчет обеда? «О, где вы, миссис Тиркелл?!»

— Посмотрите в холодильнике. Что вам понравится, — сказала Сабрина.

Она как раз складывала свитера. Гипсовая повязка здорово мешала, и в результате одежда посыпалась на пол. Хуанита живо подобрала ее.

— Миссис Голднер и некоторые другие леди обычно сами готовят мне еду…

Сабрина приняла из ее рук свитера.

— Спасибо. Скажите, Хуанита, а вы для себя готовите дома?

После некоторой паузы служанка утвердительно кивнула.

— Да, мэм, — сказала она и сошла по лестнице вниз.

Через час, когда Сабрина сама захотела поесть и спустилась на кухню, она увидела оставленное на столе блюдо с холодным нарезанным мясом, помидорами и французской булкой. Рядом, завернутые в салфетку, лежали столовые приборы, и стоял стакан сока. Пока Сабрина с удивлением разглядывала сервировку, из гостиной показалась Хуанита.

— Очень любезно с вашей стороны. Большое спасибо. Вы сами уже поели?

— Да, мэм.

И Хуанита вернулась в гостиную. Позднее они встретились на дворе, где Сабрина подстригала розы.

— Каждая вторая среда у меня свободная. Если хотите, я могу приходить к вам.

— На сколько вы рассчитываете, Хуанита?

— Тридцать долларов плюс расходы на транспорт.