За ужином Гарт как-то странно посмотрел на нее и сказал:

— Сегодня я услышал о своей жене фантастическую историю. Сабрина внутренне напряглась.

— Да?

— Да. От Вивьен Гудман. «Вивьен ничего не известно. Не о чем беспокоиться», — тут же мелькнуло у нее в голове.

— Она рассказала мне, как вчера ходила в школу, к учительнице своей дочери, которая страшно перепугалась от одного учебного задания. Не могла его выполнить, а сама об этом сказать боялась. Однако когда Вивьен подошла к кабинету, она знала, что у учителя уже сидит другая мамаша и говорит о том же учебном задании. Беседа была настолько интересной, что Вивьен не удержалась от того, что бы не подслушать. — Гарт выдержал красивую паузу, окинул торжествующим взглядом жену и потом изрек: —

Почему ты не сказала мне о том, что назвала миссис Кейзи тираном?

Сабрина покачала головой. Она не хотела говорить Гарту о своем визите в школу, потому что не знала, как в этой ситуации поступила бы Стефания.

— Если верить Вивьен, ты была неприступно холодна, собранна и просто уничтожала взглядом. Жаль, меня там не было!.. Обычно, когда речь заходит о детях, эмоции берут над тобой верх. «Разве?»

В лучшем случае Стефания на ее месте устроила бы громкий скандал. Она потеряла бы рассудок от ярости. «Но не так уж трудно быть холодной и собранной, — подумала Сабрина, — когда речь идет не о твоем родном ребенке. Я повела себя не как мать, но так получилось даже к лучшему».

— Почему ты качаешь головой? — спросил Гарт. — Ты не называла ее тираном?

— Что? Ах да! Называла… Просто вырвалось… Она и в самом деле говорила и вела себя как…

— Не извиняйся. Вивьен говорит, что миссис Кейзи терроризирует своих учеников в течение многих лет. Ты удивительная женщина. Я горжусь тобой.

Она покраснела от удовольствия, но внутренне встревожилась, почувствовав, что стала некоторым образом зависеть от его оценок и похвал в свой адрес.

— А я и не знала, что Барбара — дочь Вивьен, — сказала она, чтобы поменять тему. — Я как-то не связала в сознании эти два имени.

— Я думал, ты встречала их обеих на классном пикнике в прошлом году.

— Да? Я не помню.

«Ох, как я устала играть свою роль. И нет ни одного человека, в общении с которым я могла бы расслабиться, с которым я могла бы быть сама собой. Нет никого, кроме Стефании. Но куда она подевалась? Почему ее нет дома? И где миссис Тиркелл?..»

Позднее, когда она сидела с Гартом в гостиной и читала, вдруг зазвонил телефон.

— Да куда ты побежала! Возьми здесь! — крикнул ей в спину Гарт, когда она устремилась к телефонному аппарату, который был на кухне.

«Стефания! Наконец-то!»

— Стефания? — раздался в трубке голос ее матери. — Мы только-только вернулись в Вашингтон. Как у тебя дела? Как съездила в Китай? Я никак не могу поймать Сабрину в Лондоне, так что жду новостей от тебя.

Сабрина лихорадочно перестраивала свое сознание с сестры на мать.

— Я думала, ты была в Париже. Или в Женеве…

— В Москве, дорогая. У твоего отца там была конференция. Но она быстро закончилась, и мы сразу же вернулись домой. Ну, рассказывай же о Китае.

Сабрина вкратце описала поездку в Китай, в который уже раз вызывая в своей памяти образ господина Су, вспоминая бронзовую лампу, шахматы, тонко вырезанную фигурку из слоновой кости, которую подарил господин Су.

«Господи, что я делаю?! Я уже обманываю свою мать! Неужели и у нее не возникает никаких подозрений?»

— У тебя усталый голос, Стефания.