— Не так уж их много.

— Итоги позже подобьем. Стефания, ты насчет денег не волнуйся. Развлекайся, как сумеешь. А я тебе обещаю, что после того, как мы разъедемся по домам, потребую от тебя возмещения всего, до последнего пенни. А теперь попробуй, распишись за меня. Стефания, прикусив кончик языка, старательно вывела фамилию сестры.

— Ну, что скажешь?

— Прекрасно. Букву "Л" пиши немного повыше, а в конце росчерк делай чуть подлиннее — и все будет отлично. А мне как быть? Чеки обналичивать?

— Да, в бакалее. Я всегда так делаю, когда хожу по магазинам. У меня с собой тридцать долларов. Когда понадобится, обналичишь еще. — Она порылась в сумочке. — Вот кредитка «Доминике», вот «Джюел». Я держу их в чековой книжке. Сабрина уверенно расписалась за Стефанию, и пока поезд вез их через живописную равнину, они разговаривали об эванстонской почте, аптеке, хозяйственном магазине, химчистке самообслуживания и о доме Стефании. У скороварки клапан неисправен, дополнительные свитера в полотняных мешочках, болоньевые накидки в шкафу, у стиральной машины петля поломана, две библиотечные книги просрочены…

Подъезжая ближе к Гонконгу, они разговаривали о Лондоне: о ресторанах и пабах Белгрейва и Найтсбриджа, о магазинах и лавочках Челси, о Тейт-гэллери, Вестминстерском аббатстве, Портобелло-роуд, выходных миссис Тиркелл, о номерах скорой, полиции и пожарной охраны. Сабрина записала имя и телефон и подала бумажку Стефании.

— А если произойдет что-то действительно чрезвычайное, когда не поможет даже звонок мне в Эванстон, позвони по этому номеру.

— Александра Мартова, — прочитала Стефания.

— Когда ты была в Лондоне, она уезжала, но я тебе про нее рассказывала. Если ничего другого не останется, можешь рассказать ей о том, что мы сделали. Ей можно доверять во всем.

— Спасибо. Я думала, мне там будет совершенно одиноко.

— Только не с Александрой. Едва они сошли с поезда, как тихое течение их жизни было нарушено хаосом и гвалтом Гонконга. После обеда Сабрина со Стефанией отправились из ресторана «Джейд Ден» к себе в отель. Они пробирались сквозь толпу, мимо предсказателей судьбы, сапожников, мангалов, торговцев с расстегнутыми ширинками и ремесленников, сидящих за столиками, уставленными резными украшениями из камня.

— А Гарт? — сказала Сабрина.

— Что? — спросила Стефания.

— Ты ему ничего не купила?

— Ой, нет.

— Так ради мира в семье… — Сабрина стала рассматривать содержимое одного из ювелирных лотков.

— Сикарно! — с жаром заявил продавец на ломаном английском.

Она покачала головой.

— Осень сикарный вещь! — настаивал он. Она пожала плечами и отвернулась.

— Стойте, — сказал продавец. И, склонившись куда-то под прилавок, Достал маленький подносик. — Такие?

Она внимательно рассмотрела все лежащее на подносе и показала на булавку для галстука с круглой головкой, тускло поблескивавшей под мутными уличными фонарями.

После этого они в течение десяти минут в сумасшедшем темпе торговались, перебрасываясь ценами, как шариком от пинг-понга. Наконец Сабрина кивнула и расплатилась. Послышались аплодисменты окружающих. — Мама делала это блестяще, — сказала Стефания.

— Иногда это бывает в радость. Игра.

— Мне самой следовало подумать о подарке для Гарта, Сабрина задумалась.

— А не странно ли? Кажется, будто мы уже поменялись местами.