— Но, Стефания, «как правило» не значит всегда.

— Ну, тогда просто повернешься к нему спиной — и все.

— А ты так и делаешь? Возникла пауза. Стефания обошла, резные кровати XIX века и встала у окна, глядя на поверхность реки.

— Я в ярость прихожу, когда Гарт ко мне не подходит по две-три недели, и когда он, наконец, входит в спальню, у меня единственная мысль — что он не имеет права в нее входить. Но он меня обвинил в холодности, когда… — Стефания осеклась.

— Когда — что?

— Мы поссорились пару недель назад, после его возвращения из Калифорнии. Но все быстро сгладилось. Ничего особенного, обычная семейная сцена. У вас с Дентоном наверняка бывали подобные.

— Редко, — сухо сказала Сабрина. Стефания сжимала и разжимала руки, и Сабрина знала, что ее сестра нервничает потому, что недоговаривает всего. Боится. Вдруг Сабрина откажется с ней поменяться местами, чтобы не нарваться на… на что? На скандал? На нежелание Гарта переезжать в Стэмфорд и менять работу? Но это же несерьезно с точки зрения постороннего наблюдателя. А за эти несколько дней Сабрина только и будет заниматься наблюдением. А потом уедет.

— Ну да ладно, — резко сказала Стефания. — Нет, у меня права просить тебя оставлять твою прекрасную жизнь. Слишком по-разному мы живем. Не знаю уж, что меня дернуло так загореться этим… Забудем — и все. Это безумие. Сабрина подошла к сестре и обняла ее за талию.

— Не говори так. Не грусти. Естественно, это безумие, но мы и раньше вытворяли подобное. Будем считать это шуткой.

— Но, Сабрина, не можешь же ты и в самом деле такого хотеть! У тебя жизнь — сказка, у меня — сплошная обыденность. И я тебе еще не все рассказала.

— И не рассказывай, если только это совершенно необходимо, чтобы мне прожить в твоем доме неделю и невыдать себя. Я ведь не врала, когда говорила, что мне хотелось бы испробовать твоей жизни. Со стороны моя жизнь, может быть, и кажется сказкой, но в ней — свои драконы.

— Огнедышащие?

— Огнедышащие.

— В таком случае знать о них ничего не хочу. Если без этого можно обойтись.

— Думаю, можно. Я закрыла «Амбассадор» и дала Брайану дополнительную неделю к отпуску, продлим еще на неделю. Антонио на месяц уехал в Бразилию, чтобы у меня появилась возможность по нему соскучиться, поскольку я не позволяю ему вмешиваться в свою жизнь и не отвечаю ни «да», ни «нет» на его предложение о свадьбе. Он сказал, что даже звонить не будет. Что, зная Антонио, вообще можно считать чудом. В календаре у меня чисто; я специально оставила неделю незанятой, чтобы отойти от китайских впечатлений. Миссис Тиркелл дома, но она, кроме плиты, ни на что не смотрит. Неделя будет тихая можешь целиком посвятить ее себе и Лондону.

— И полному шкафу одежды. Ты не возражаешь?

— Конечно нет. Я ведь буду носить твою.

— Джинсы и рубашки.

— Вот это новость. Я джинсы уже много лет не носила. Стефания, ну прекрати же ты стесняться своей жизни. И за меня не беспокойся. Мы же говорим об одной неделе, а не о всей жизни.

— Если ты и в самом деле хочешь… Только не надо мне лгать.

— Я не лгу, Стефания. Неужели ты думаешь, что мне не хочется того же, что и тебе? Перестать на какое-то время быть собой. Пожить другой жизнью. Я хочу испытать, что такое семья, дом, городок, где все друг друга знают. Мне нужен шанс остановиться, побыть одной, поразмышлять — всего этого мне не хватает. А мы с тобой так близки, что все это я смогу испытать в твоей семье, и нигде больше.