— Если ты сейчас скажешь «КамАЗ», я сойду с ума, — перебила тетя Надя.

— Откуда ты знаешь? — удивился Глеб.

— Потому что моя сестра Лиза возвращалась в тот же день с международной конференции в Стокгольме. Ее встречал муж. И ровно в двух километрах от аэропорта их «Жигули» протаранил «КамАЗ». А это — тот самый мальчик, ее сын…

Артем не знал таких подробностей. В его маленьком детском мире трагический вечер оставил полустертый след: папа привез малыша к тетушке и пообещал скоро вернуться. Но, впервые в жизни, обманул.

— Раньше всегда думала, «Ирония судьбы» — комедия, — тяжело вздохнула тетка. — А теперь понимаю: когда ты внутри, это просто фильм ужасов!

— Тут не ирония. Уже какой-то сарказм судьбы. Вы с сестрой совершенно не похожи! — Глеб вглядывался в ее лицо, сверяясь с образами из далекого прошлого.

— Точно. Зато с дочкой мы — как две капли…

Глеб резко встал и заоглядывался.

— Где она? Хочу ее увидеть!

— Не уверена, что это хорошая идея, — старые обиды просто так, по щелчку пальцев, не проходят. — Сначала расскажи, почему не вернулся. Да, авария была страшная. Но ты ведь выжил.

— Просто повезло. От удара задняя дверь открылась, меня выбросило на обочину. Смотрю «Жигули» сплющены и раздавлены, их протащило метров десять. Комок железа! Прости, парень, — кивнул он в сторону побледневшего Артема. — Заглянул в «КамАЗ», там водитель с разбитой головой, в отключке. И как назло — ни одной машины на трассе…

Как такое возможно? Там пробки обычно, до горизонта. Хотя… Сколько лет прошло. Тогда машин было меньше. Тогда и сотовые телефоны еще не у всех… А вообще они уже были? Артем вспомнил доисторическую «мобилу», которую его приятель купил на барахолке. Весом почти три кило, здоровущая трубка. По сравнению с айфоном — динозавр. А двадцать лет назад был самый писк моды. И стоил вызывающе неприлично. Словно прочитав его мысли, Глеб сказал:

— Сейчас дико звучит, но тогда я и на помощь позвать не мог. Никого вокруг. Глянул через поле — какая-то деревенька на горизонте. Побежал туда, позвонить по телефону — скорую вызвать, ГАИ. Добежал до окраины и сознание потерял. Адреналин схлынул, привет горячий. Очнулся. Кто я, где я — не помню ничего. Про аварию, про тебя, про работу… Ничего! Пмять отшибло начисто. Приютила старушка одна. Сумасшедшая немножко, но сердобольная. Выходила, поставила на ноги. Денег дала на дорогу — немного, что скопила из пенсии на черный день. У меня паспорт в кармане лежал, а прописка там воронежская. Поехал в Воронеж, восстановил по крупицам свою жизнь — школа, армия, институт… Родных никого в живых не застал. Про московскую историю ничего так и не вспомнил. Нашел какой-то угол, запил. Пару лет не просыхал, стыдно признаться. Потом совесть заела, обещал же старушке деньги вернуть… Подсобрал крупицы, поехал к бабке в деревню. Застал ее уже при смерти. Узнала, говорит: «Молилась за тебя, милок! Наследников-то нет, переживать больше не за кого. А гроши свои убери — у меня в погребе золото зарыто. В дальнем углу, под бочкой, в которой капусту солю. Ты возьми себе и начни новую жизнь. Счастливую!» Я не поверил, думаю, совсем старушка из ума выжила.