|
Нашлись ром, вишневая настойка и абсент. Всего по полбутылки. Уже под утро он показал тетрадку со своими чертежами и формулами. Потом потащил меня к подоконнику, где за прожжённой занавеской притаился тот самый прибор. Межвременной коммуникатор. Продолговатая железная коробка с какими-то реле, проводами и шкалой настройки. Достал из кармана зелёный камушек и вставил в блок питания. Вместо батарейки. Эта штука загудела, а я в ту же минуту отключился. Пришёл в себя ближе к полудню. Смотрю, а бедолага-то лежит без движения. Умер. Захлебнулся в собственной блевотине. Чтоб его черти жарили со всеми потрохами! Я-то уже не хотел ничего исправлять в прошлом. А он практически заставил, поднёс включённый прибор на блюдечке — вон, гудит на подоконнике. Потрескивает малюсенькими молниями. Искушение возникло: а если глобальную перемену устроить? Может тогда все наладится и жизнь пройдёт гладко. Без сучка, без занозинки!»
Книга нагрелась так сильно, что её стало больно держать в руках. Пришлось положить на стол и читать издали. «Тебе на этой неделе предстоит решить, в какой вуз подавать документы. Знаю, что вся семья убеждает идти на юридический. Но ты выбирай Бауманку. Вот что мы изменим. Тогда в будущем тебе не нужны будут странные типы, вроде Гаврилова. Ты сможешь сам построить машину времени и спокойно контролировать свою жизнь. Скопируй схему из профессорской тетради, авось пригодится». На полях проступили причудливым образом соединенные треугольники с непонятными закорючками и цифрами на гранях. Куда зарисовать? Сорвал плакат с Памелой Андерсон, висящий над кроватью. Вывел чертёж на полях, слегка зацепив голую грудь. Успел. Ещё чуть-чуть и картинки исчезли. А за ними — весь текст. Последняя фраза задержалась дольше остальных: «Используй этот шанс на полную катушку!» Потом она потускнела, выцвела и растворилась в белизне бумажного листа. Гога задумчиво прикнопил красотку обратно на стену. У мамы случится истерика, она так мечтает увидеть сына блистающим в суде. Но папа, возможно, поддержит. Наверное, не нужно говорить родителям заранее. Сначала сдать экзамены в технический университет, а там уж будь, что будет…
5 — Ряша, пляши! Тебе письмо. Он ненавидел это прозвище. Звуки до того мерзкие, словно таракана раздавили. Но дядя Витя гордился своей выдумкой: именно так сокращать имя Игоряша. Приходилось терпеть. Впрочем, все искупалось вот такими моментами. — Точнее, мне письмо. Тебе — марка! Мальчики более склонны к собирательству, чем девочки. У малышей альбомы пухнут от фантиков или вкладышей из жвачки, а коробки наполняются жуками и бабочками. В старших классах начинают коллекционировать уже девочек, меряться донжуанскими списками. Но есть особенный возраст — одиннадцать лет! — когда интересуют только почтовые марки. — Ура! Зелёная! Офигенская! У меня такой нет, — затараторил юный филателист, и тут же подозрительно нахмурится. — А штемпель? Фу-у-ух. Все в порядке. Полукруг чёткий, дата — 19.04.92 — отпечатана полностью. Лет через тридцать за такую хороший обмен предложат. Видно же, что редкая. Портрет какого-то изобретателя. Мелкая подпись, остальное без лупы не разглядишь. Зато лицо такое солидное: нос с горбинкой, очки в толстой оправе. Учёный человек, сразу ясно. — Зелёная? — удивился дядя. — Дай-ка взглянуть. Точно. А мне сперва показалось, что синяя. Хотя, я же письмо третьего дня ещё прочитал, наверное, стерлось из памяти. Не могла же марка сама собой переклеиться или цвет поменять, правда? Племянник не слушал, уже сбежал на кухню. Отклеивать драгоценный экспонат. Электрический чайник тут не годится. Это, конечно, чудо техники и вода мигом кипит-клокочет. Но потом кнопка выщёлкивается, шум так же быстро стихает, а из носика — жалкий пшик. |
