Зрачки Андромеды сжались в колючие точки.

— То есть ты сегодня и не собирался приплывать? За новой… Куклой.

— Не. Я уже переключился на подростковое саморазрушение, вино и азартные игры.

Метнул астрагалы и радостно хрюкнул: выпала удачная комбинация — 1, 3, 4, 6. Такую не перебьешь.

— Персей, ну а ты… Чем думал? — набросилась царевна. — Ты вообще-то должен меня спасать!

Крепыш попытался придать лицу страдальческое выражение, но отнюдь не преуспел. Маска отказывалась прилипать к этой роже, изрытой оспинами и угрями. Тогда он выпятил каменную челюсть, но потом нервно сглотнул и сознался:

— Если честно, я надеялся, что тебя чудище сожрет.

Андромеда онемела от неожиданности, а он пригладил выгоревшие на солнце волосы и продолжил:

— Мы с твоим папенькой по рукам ударили, обо всем договорились на берегу. Но потом я сел и подумал. Вот освобожу тебя. Придётся жениться. А я тут только-только с Медузой замутил… Похоже, у нас все серьёзно.

— Как ты мог? — теперь от неожиданности у неё прорезался голос. Незнакомый, сварливый такой. — С Горгоной? Она же исчадье!

— Да слухи все это. Нормальная баба, — Персей глянул на царевну мутными глазами хронического алкоголика. — Нормальная красивая баба.

— Но ведь от взгляда на неё мужчины обращаются в камень? — вот уже и Гермес заинтересовался. Покровитель лжецов и профессиональный разносчик сплетен. — Разве нет?

— Скажем так, не целиком, — герой слегка покраснел. — Некоторые части… Каменеют. Это даже приятно. Короче, не о том речь. Приплыл на рассвете к чудовищу сказать, что засады нет, никто его не обидит и можно смело плыть за жертвой. А они с Гермесом в кости режутся. Сел за компанию. Пока выигрываю.

Он кивнул на изрядную горстку жемчужин и сапфиров.

— Да что ж вы за люди такие… — устало сказала Андромеда.

Пещерная тварь лениво почесала хвостом между выпирающими лопатками.

— Э-э-э, технически я не человек. Я — морское чудовище…

— А я вообще бог! — откликнулся Гермес.

— Бог — это Зевс, — мстительно зашипела она. — Ты у него на побегушках. А ещё носки носишь с крылатыми сандалиями. Варвар!

Помолчали.

— Думаешь, обидела? Ха! — вот у олимпийца с масками идеально выходит. — Ты так бесишься потому, что великодушно согласилась принести себя в жертву. Лежала там, на скале… Волосы распустила, сосцы набухшие рвутся сквозь хитон наружу. Специально ткань прозрачную выбрала?! Губы шепчут: иди и возьми меня! Вонзи скорее в моё идеальное тело… — тут он притормозил, все-таки чудовище ещё не достигло совершеннолетия, — …свои клыки. И это у целого города на виду. Но вдруг оказалось, что никому не нужны твоё тело и твоя жертва. Как теперь смотреть в глаза соседям? Засмеют ведь.

Соседи — добрые люди, подумала она. Засмеют… Это ещё мягко сказано. Пальцем будут показывать. Свистеть вслед на улице. Бросать грязь в спину. Родители из дворца прогонят. Замуж никто не возьмёт.

— Так, мужчины! Давайте уже спасать ситуацию. Не хотите по-настоящему биться, хотя бы легенду создадим.

Перепончатая лапа дотянулась до амфоры, дожидавшейся в тёмном и прохладном закутке.

— Нам-то это зачем? Хорошо же сидим, — острый коготь сковырнул печать и ароматное вино полилось в чаши.