Он выпускал дым через ноздри, а пепел стряхивал в бутылку из-под минералки. Руслан видел яркую этикетку «Бжни». Вообще-то курение в кабинетах редакции было запрещено, и Алексей Николаевич часто штрафовал нарушителей на пол-оклада. Но от пагубной привычки избавляться не планировал. Да и зачем? Сам себя он же штрафовать не будет…

— Смотри, как все хорошо идет, — газетный начальник махнул рукой в сторону обложек. — Мы уже удвоили тираж на этой истории. Ты стал героем, как же — под пулями был, девушку схоронил любимую…

Сказано это было без тени сочувствия, но Руслан давно привык к подобному обращению. Первая СМС от шеф-редактора в день трагедии начиналась со слов: «Между прочим, это не повод опаздывать на работу!»

— Но подтянулись конкуренты, — продолжал Алексей Николаевич. — И нам нужно что-то особенное, уникальное. Мы должны взорвать этот город! А ты говоришь: полиция сама ничего не знает… Бла-бла-бла! Нет информации — придумай. Напишем: по одной из версий маньяк убивает людей, потому что…

Шеф-редактора в коллективе называли Бобром. За спиной, естественно. После обеда он ходил по коридору и грыз зубочистку, предполагая, что выглядит важно и круто. Но журналисты, конечно, посмеивались по углам.

Или, как сейчас, вызывал кого-нибудь к себе в кабинет и грыз, грыз, грыз. А ты себя чувствовал говорящим поленом…

— Нас и так не любят, называют желтой газетой, — канючил Руслан. — Соврем об этой истории, окончательно заклеймят.

Шеф-редактор сплюнул, в большую кадку с фикусом. Цветок стоял здесь еще с тех времен, когда издание было партийным рупором, и считался душой газеты.

— Всегда найдутся люди, которые ненавидят то, что мы пишем. Но газета — только зеркало того мира, того общества в котором мы живем. Нет желтой прессы. Есть страна наша, которая за последнее время изрядно пожелтела и стала совсем попсовой. А иногда сплошной шансон. Тыц-тыц-тыц! — Бобр покрутил перед лицом журналиста классической распальцовкой из девяностых. — Мы именно это и отражаем. Чтобы люди задумались. Чтобы попытались очистить общество от желтизны. Но ты же знаешь, уродам проще пенять на зеркало, хотя у самих рожа кривая… Мы сейчас приукрасим действительность не ради барышей — хотя, куда без них?! Но после этого полиция будет вынуждена делиться информацией, чтобы остановить поток нашей фантазии. А то сделаем обложку: «Генералы МВД крышуют маньяка-убийцу», будут знать!

— То есть, получается, как во времена инквизиции, — сделал последнюю попытку Руслан. — Цель оправдывает средства?

— Конечно! Особенно средства массовой информации, — Бобр ехидно ухмыльнулся. — Ты должен беспокоиться не о своем честном имени, а о суровой реальности: не придумаешь сенсацию прямо сейчас — уволю!

Руслан сжег уже половину клеток мозга, размышляя: по какой причине снайпер стрелял в людей? Почему не тронул его, здорового детину и отличную мишень. Но при этом хладнокровно убил хрупкую девушку. И мальчишку-подростка. А еще бомжеватого старичка на Арбате, на которого по словам очевидцев, без слез не взглянешь — он весь дрожал и кашлял, но продолжал упрямо смолить вонючую самокрутку…

Вот оно! Руслан лихорадочно листал блокнот с записями. Таганка — офисный планктон устроил перекур у метро. Чистые пруды, та же история: парочка целовалась и тянула одну сигарету на двоих. Мальчонка тоже покуривал во дворе, хотя его воинственный дедуля обещал оторвать журналисту… Много чего оторвать, если эта информация попадет в газету. И несчастные автомобилисты у «Космоса» открыли окна, чтобы подымить в пробке.