На третий день Дастину окончательно все опротивело, и чувствовал он себя, мягко говоря, не лучшим образом. Он беспокоился, что так надолго оставил Николь, и безмерно скучал по ней. Мысли Дастина все время возвращались к той сладостной минуте у дверей коттеджа, когда Николь призналась в любви в ответ на его признание. Он добился любви Николь, но это было лишь чувство, выраженное словами.

До следующего шага было еще далеко.

Но, слава Богу, Дастин сумел сделать так, что Ник Олдридж стал его союзником. Вдобавок ко всему Николь согласилась обсудить их будущее. Подумать только! Как прекрасно это звучит — их будущее! Но прежде Дастин должен был разрешить проклятую загадку со скачками, вернуть Олдриджа на ипподром и, самое важное, убедить Николь в том, что их любовь преодолеет все преграды, выдержит любые испытания.

Ах, черт побери! Здесь он попусту тратит драгоценное время. Надо было найти своего бывшего жокея Альбертса. Он-то помог бы продвинуть расследование вперед.

Пора уезжать из Ньюмаркета. Надо только заехать к Салливану, убедиться в том, что у него все благополучно, и возвращаться в Тайрхем. Приняв такое решение, Дастин направился туда, где они с Саксоном договорились встретиться. Но, не дойдя нескольких футов, Дастин остановился, чрезвычайно заинтересованный открывшимся его взору зрелищем.

Прямо перед собой он увидел свой пустой экипаж, а рядом с ним стоял Саксон, с безмятежным видом указывая Дастину на небольшого человечка, изо всех сил пытавшегося высвободиться из железной хватки сыщика.

Это и был Альбертс, о котором только что думал маркиз.

— Милорд, — проговорил Саксон, как только Дастин приблизился. — Я как раз разворачивал карету, как вы и приказали, когда ваш бывший жокей, мистер Альбертс, загородил мне дорогу. Я попытался избежать столкновения, но одна из лошадей недостаточно быстро отреагировала на мою команду и задела этого джентльмена. Мистер Альбертс проявил необыкновенное великодушие и уверял меня, что ничуть не пострадал. — Саксон жалостливо взглянул на тщедушного человечка, низко опустившего голову. — Но я, милорд, буду чувствовать себя гораздо спокойнее, если вы лично убедитесь в том, что с мистером Альбертсом все в порядке.

Остолбеневший Дастин переводил взгляд то на Альбертса, то на Саксона, который исподтишка лукаво ему подмигнул. Едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, Дастин включился в игру.

— Разумеется, я проверю. Вы сказали, это Альбертс? — с хорошо разыгранным удивлением Дастин принял жокея из рук Саксона. — О да, это и в самом деле он! Ведь мы с Альбертсом давно знакомы, — сообщил он Саксону. — Однажды он даже выступал за меня. И что поразительно — именно его сбивает мой экипаж.

— Никто меня не сбивал, — огрызнулся Альбертс, понимая, что его узнали. — Этот ваш проклятый кучер чуть не переехал меня. Я как раз собирался покинуть Ньюмаркет, когда он…

— Покинуть Ньюмаркет? — переспросил Дастин, изображая недоумение. — Но мне доподлинно известно: вы только что прибыли в Ньюмаркет. Как же так?

— Я… не участвую в скачках, — мрачно произнес Альбертс. — И вы лучше других знаете почему. Вы запятнали мою репутацию, уволив меня.

— Нет, Альбертс, вы сами во всем виноваты, — сказал Дастин. — Но если вы не участвуете в состязаниях, что же здесь делаете?

— А разве быть зрителем запрещается законом?

— Только в том случае, если болельщик не ждет чьего-то проигрыша и не делит с проигравшим незаконные доходы.