— Нет, — отрезал тот. — Я сказал, что вы получите часть денег, когда закончите с Тайрхемом. Сколько — будет зависеть от количества информации, которую вы накопаете и которая в данном случае равняется нулю. Кроме того, я не терплю алчности, особенно когда люди, ее проявляющие, и пальцем не пошевелили, чтобы что-то заработать. — Куп с такой силой сжал рукоятку ножа, что костяшки его пальцев побелели. — А еще большую неприязнь я испытываю к тому, кто пытается на меня давить.

— К-куп… — На лбу Перриша выступили капельки пота. — Мы не имели в виду…

— Больше никогда так не поступай. — Купер запустил свободную руку в карман пиджака и достал оттуда несколько пятифунтовых банкнот. — Вот, — сказал он, бросая деньги к ногам Перриша, и подождал, пока перепуганный головорез не подобрал их. — Это все, пока не доведете свою работу до конца. А теперь убирайтесь отсюда. И не возвращайтесь, пока Салливан не будет в ваших руках, а Олдридж — на пути домой.

— Хорошо, Куп, — проблеял Арчер, пятясь к выходу. Перриш посмотрел на Арчера, потом на жалкую сумму в своей руке. Поспешно сунув деньги в карман, он отбросил саму мысль протестовать против незначительности вознаграждения.

— Спасибо, Куп, — пробормотал он, пятясь вслед за Арчером, — Мы все устроим.

— Да, уж постарайтесь. Когда я проигрываю, то становлюсь еще более невежливым, чем когда на меня давят. — Купер в задумчивости уставился на свою покрытую шрамами руку и помассировал изуродованную кожу. — Нет нужды говорить, что наш хозяин поведет себя еще более невежливо.

Глава 5

— Папа, по-моему, я все устроила как надо. — Николь выглянула в окно коттеджа и увидела, что солнце уже показалось над горизонтом. — Почему же ты ведешь себя как разъяренный тигр?

— Потому что я себя им и чувствую — вот почему!

Шумно вздохнув, Николь воткнула последнюю шпильку в уложенный пучок волос и подергала кепочку, чтобы убедиться, насколько прочно она сидит на голове.

— Почему бы тебе не стянуть волосы стальными обручами? — пробормотал Ник, глядя на дочь поверх чашки дымящегося кофе, которую держал в правой руке. — Ты уже поступала так со своей грудью.

Непривыкшая к критическим замечаниям отца, а вернее, к его едким выпадам по поводу ее фигуры, Николь рассердилась.

— Я делаю то, что должна делать, — сказала она придирчиво оглядывая себя в зеркале. Убедившись, что все рельефные особенности ее фигуры надежно скрыты, Николь пересекла маленькую, но очень уютную кухоньку коттеджа и налила себе кофе.

— Ты ведь знал, что я намерена делать, отвечая на объявление маркиза. Преображение в мужчину было ключевым моментом моего плана. Я надевала эту перевязь, когда шла вчера на собеседование, и тогда ты только ворчал. Так почему же ты теперь вне себя, когда я вернулась с новостью о том, что принята на место?

— Потому что со времени твоего возвращения из Тайрхема произошло несколько неожиданных перемен, — резко возразил Ник, со стуком поставив чашку на стол. — И ни с одной из них я не смог как следует разобраться, поскольку мы пулей вылетели из гостиницы. Проклятие! У меня даже не было времени сообщить Салли наш новый адрес. Но с тех пор я пораскинул мозгами. И теперь кляну себя за то, что позволил тебе втравить меня в эту авантюру.

— Папа, мне казалось, тебе нравится этот коттедж, он очень удобен, а лорд Тайрхем был настолько великодушен, что освободил нас от оплаты.