— Спасибо, папа. — Николь чмокнула отца в щеку.

— Не спеши благодарить, — проворчал Ник. — Независимо от того, насколько искренен лорд Тайрхем, все его добрые намерения не могут устранить те преграды, которые стоят меж вами. В любом случае я должен все как следует обдумать. Ты меня знаешь, дочка, если что, я и маркиза не постесняюсь призвать к порядку.

— А вы обсуждали ситуацию с шантажом? — спросила Николь. — Я ведь втянута в это дело не меньше тебя.

— Лорд Тайрхем принял решение разрушить всю эту систему и разоблачить того, кто ее возглавляет.

От страха у Николь перехватило дыхание.

— А для тебя это не опасно? — спросила она прерывающимся голосом.

— Нет, если повести дело так, как хочет маркиз. — Ник взглянул на дочь и покорно вздохнул. — Ладно, Ники, расскажу тебе, хотя мне очень не хотелось бы этого делать. Лорд Тайрхем намерен все разузнать, а я сообщу ему все, что знаю. Он собирается завтра утром первым делом поехать в Суффолк, встретиться с Салли. После чего маркиз посетит кое-кого из своих друзей, чтобы действовать согласованно.

— Вряд ли ему удастся сохранить это в тайне, — с дрожью в голосе сказала Николь. — Весь мир конного спорта зажужжит как улей, узнав о его расследовании. Дастин превратится в живую мишень.

— На огласку он и рассчитывает. Тайрхем хочет вынудить угрожавших ему бандитов обнаружить себя и по их следу выйти на хозяина. Мы с ним сравнили приметы. Люди, предупреждавшие его не связываться со мной, — те самые бандиты, что пытались шантажировать меня, и, несомненно, те самые, что оставили «дружескую» надпись в стойле Оберона.

— Так я и думала. — Николь схватила отца за руку. — Папа, меня пугает это ваше предприятие. Может быть, следует оставить все как есть и продолжать скрываться, выждать время? Тогда и ты, и лорд Тайрхем избежите опасности.

— Продолжать скрываться? — Ник ласково потрепал Николь по щеке. — А ты заменишь меня на ипподроме? Никогда! — Увидев, как побледнело лицо дочери. Ник поспешил успокоить ее: — Ники, ситуация не разрешится сама собой. Мы должны положить этому конец.

— Я понимаю, — с легким кивком ответила Николь.

— Тогда поторопись. Маркиз придет через сорок минут.

Николь с неохотой вышла из кухни и поднялась в свою комнату. Она пыталась справиться с дурными предчувствиями, охватившими ее, и убеждала себя, что судьба будет к ним благосклонна и все устроится как надо. Но судьба была понятием весьма отвлеченным, пути ее неисповедимы.

Рука Николь инстинктивно скользнула в карман. Девушка достала амулет, с бесконечной любовью провела пальцем по полированному серебру оправы, вспоминая ту ночь пятнадцать лет назад, когда она впервые держала в руках этот волшебный кулон.

— Он тебе нравится, Ники?

— О-о, мамочка, он прекрасен! Там внутри есть фотография?

— Нет, дорогая, но в этом амулете хранится сокровище, гораздо более драгоценное.

— Какое? Ах, мамочка, позволь мне посмотреть!

Николь с нежностью улыбнулась, вспомнив, как она, дрожа от нетерпения, возилась с замочком и наконец раскрыла амулет. Острое разочарование укололо сердечко Николь, когда она обнаружила, что амулет пуст.

— Здесь ничего нет, мамочка, — проговорила она, и в глазах ее заблестели слезы.

— Ты ошибаешься, дорогая.

— Нет, не ошибаюсь. Он пустой.

— Только потому, что ты смотришь глазами, а не сердцем. Если бы твое сердечко вгляделось глубоко внутрь, оно бы увидело, что это не просто кулон.