Черт возьми, ему следовало остановиться раньше. Вместо этого он едва не лишил Николь девственности, и где! На полу хижины — ни больше ни меньше. За полчаса до того, как отвести Николь к отцу.

Реакция Олдриджа, разумеется, ничуть не улучшила положения. Придя в коттедж, они застали Ника в состоянии насторожившейся ищейки. Стоило им постучать, как дверь дома стремительно распахнулась. Не оставалось и тени сомнения — Ник ждал за дверью, мечась из угла в угол. И хотя Дастин предварительно убедился, что одежда Николь в полном порядке, а каждый волосок на ее голове аккуратно уложен, он ничего не мог поделать с виноватым выражением ее лица.

Олдридж простился с маркизом крайне холодно, и Дастин подумал: не будь Ник в заточении, он ожидал бы их во дворе с дуэльными пистолетами в руках. А ведь часы только начали бить десять.

Дастин поставил чашку на блюдце.

Почему он не последовал собственному чувству и не сказал Николь, что у него на сердце? Господь свидетель, Дастин не однажды, а бесчисленное множество раз хотел сказать ей: я тебя люблю. Этих слов Дастин никогда еще никому не говорил, они были заключены в его сердце в ожидании только одной женщины.

Впрочем, Дастин прекрасно понимал, почему он воздерживался от объяснения в любви: он не представлял себе, как его воспримет Николь. Особенно после страстных лобзаний. Поверит ли она в его чувства? Примет ли их?

Будь на месте Николь любая другая женщина, ответ был бы однозначен — да. Женщины, которых он знал, попадали бы от счастья в обморок, особенно если учесть, что это приближало счастливицу к его титулу и деньгам. Но Николь не была «любой другой женщиной». Она не примет такого заявления, пока не убедится в его искренности. Но Дастин был абсолютно уверен, что Николь, в свою очередь, любит его и, разумеется, сердцем, а не умом. И все же Николь еще пребывала в плену предубеждений, навязанных ей прежде, не говоря уже о настороженности, которую она испытывала к титулам.

Таким образом, поспешное, несвоевременное признание в любви может привязать Николь к Дастину, а может с такой же легкостью оттолкнуть. Это и вынуждало Дастина сдерживаться. Но это не могло длиться долго, потому что он и в самом деле намеревался преодолеть все препятствия, стоявшие у них на пути, и сделать Николь своей во что бы то ни стало.

— Простите, сэр. — Своим появлением Пул прервал размышления Дастина.

— В чем дело, Пул?

— Вы просили, милорд, доложить, когда мистер Раггерт прибудет в Тайрхем. Я показал ему его апартаменты, и сейчас он распаковывает вещи.

— Отлично. — Дастин встал. — Так вы едете к своему племяннику?

— Да, милорд, сию минуту. Но прежде я должен доложить вам о двух нежданных визитерах.

— Снова эти бандиты? — насторожился Дастин.

— О нет, сэр. Это желанные гости.

Прежде чем Пул успел закончить фразу, дверь резко отворилась, и дворецкий, получив неожиданный толчок, чуть не упал.

Не испытывая ни малейшего смущения, в кабинет стремительно вполз юный герцог Броддингтонский собственной персоной. При этом он бросил любопытный взгляд на ошеломленного Пула, пытавшегося сохранить чувство собственного достоинства.

Дастин от души расхохотался, пересек комнату и подхватил на руки проказливого племянника. В ту же секунду в кабинете появилась Ариана.

— Александр, где ты? — Ариана остановилась и с облегчением вздохнула, увидев сына на руках у Дастина. — Слава тебе, Господи! Я опустила его на пол, чтобы отдать Пулу пальто и полюбоваться папоротником у входа. Не успела оглянуться, как этого безобразника уже и след простыл.

— Больше ему и не надо, — сказал Дастин, сердечно обнимая невестку. — Что за дивный сюрприз! Какому счастливому случаю я обязан удовольствием видеть вас?

— Тому, что твой племянник беспрестанно бубнит: «Дя… дя… дя…» Очевидно, он скучает без тебя.