И что?

Она только жокей, и притом начинающий. Она не имеет права использовать их личные отношения. Да и какие у нее основания жаловаться? Что Раггерт грубо с ней разговаривал? В конце концов, она всего лишь новичок, а Раггерт — опытный тренер.

Нет, Олден Стоддард должен знать свое место и держать эмоции при себе.

Главное сейчас — не Раггерт, главное — это предстоящие состязания и взаимопонимание с Кинжалом. Она сама, ее дом, сердце, весь мир теперь были другими. А ее личная жизнь превратилась в клубок проблем, все мысли вертелись вокруг человека, завладевшего ее сердцем.

Особенно после вчерашнего вечера.

Рука Николь, лежащая на морде Кинжала, слегка дрогнула — волнующее воспоминание пронзило девушку. Николь была настолько поглощена собственной незащищенностью, что у нее и мысли не возникло о незащищенности Дастина. Он поделился с Николь своими мечтами, открыл свою душу. Она не могла и представить себе, что в таком человеке, как Дастин, может быть столько нежности, что он впечатлителен и раним. Вероятно, титул и положение Дастина в обществе мешают ей взглянуть на него беспристрастно. Может быть, настало время повнимательнее прислушаться к голосу своего сердца?

Мысли Николь вернулись к волшебным мгновениям их близости. В объятиях Дастина она впервые испробовала вкус страсти, избавилась от страха, полностью отдалась на волю чувств. И каким бы неожиданным для Николь ни было открытие в себе новых ощущений, оно изменило все. После того вечера уже ничего не могло быть по-прежнему.

И Дастин уже не будет прежним.

Николь не могла бы с уверенностью сказать, что изменилось, но твердо знала, что так оно и есть. Не исключено, что уверенность эта родилась из восторженного взгляда Дастина, страстного трепета его тела. А возможно, дело было во взаимном понимании, которое с самого начала подтолкнуло их друг к другу, а потом влечение к этому человеку закружило Николь и понесло на крыльях любви к неизвестному будущему. Дастин дал клятву, что устранит все препятствия на пути к их счастью, воплотит в жизнь все мечты Николь. И она начинала верить, что Дастин исполнит свою клятву.

— Доброе утро, Стоддард.

Глубокий голос человека, занимавшего все мысли Николь, неожиданно прозвучал за ее спиной.

Она обернулась и увидела, что Дастин не один. Рядом с ним стояла женщина редкой красоты, с золотисто-каштановыми волосами и глазами цвета бирюзы, ясными, как безоблачное небо. Она была необыкновенно изящна и элегантна, и Николь внезапно почувствовала такой сильный приступ ревности, что сама поразилась.

— Доброе утро, милорд, — сказала Николь, переходя на более низкий регистр и старательно скрывая обуревавшие ее эмоции.

Дастин, казалось, едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— Я хотел бы представить вас, мистер Стоддард.

В этот момент в помещение конюшни вошла женщина средних лет, на руках у нее был младенец, умилительнее которого Николь в жизни не видела. Малыш изо всех сил сражался за собственную свободу.

— Ариана Кингсли, герцогиня Броддингтонская, — промолвил Дастин. — Жена моего брата. А неистовый джентльмен на руках миссис Хопкинс — мой племянник Александр. — Дастин обернулся к Ариане: — Герцогиня, познакомьтесь с Олденом Стоддардом, отличным жокеем. Он намеревается привести Кинжала к славе.

— Я очень рад, ваша светлость, — ответила Николь, испытавшая такое облегчение, что была готова тут же броситься перед герцогиней на колени.

— Мистер Стоддард, я премного о вас наслышана. — Улыбка Арианы излучала столько искренности и тепла, что Николь мгновенно поняла, почему Дастин так любит свою невестку. — Надеюсь, вы не возражаете против нашего вторжения? Обещаю, что мы не будем мешать тренировкам.