Часов около восьми позвонил и сам Шелешев. И он словно бы проверял: дома ли Тим? Разговор получился прохладным, натянутым, Тероян так и не смог преодолеть своего предубеждения. Брошенное зерно подозрительности давало всходы.

— Что ты собираешься делать вечером? — спросил Влад.

— Ничего, лягу пораньше спать, — уклончиво отозвался Тим.

— И правильно сделаешь. Не мотайся никуда, — в голосе Шелешева Терояну послышалась скрытая угроза. Он вновь разозлился и задал идиотский вопрос:

— Влад, кто твой любимый французский писатель?

— Виктор Гюго, — насмешливо ответил Шелешев, вешая трубку. Он говорил серьезно или издевался? Или нарочно вызывал огонь на себя, вздумав поиграть с Тимом в кошки-мышки? Может быть, его поездка вместе с Терояном к Мавру была последним предупреждением, обставленная театральным антуражем?

Еще один звонок, за несколько минут до отъезда, был от Георгия Юнгова, и этот «мушкетер» из их дружной, преферансной компании понес вообще какую-то сущую околесицу. Сначала он долго изъяснялся в любви Ларисы к Глории, о том, какое впечатление произвела девушка на его сестру, а когда у Терояна кончилось терпение, Жора вдруг сказал:

— Недавно я смотрел фильм, американский, как в одном провинциальном городке появляется маньяк-убийца, наводящий ужас на все население.

— Ну и что? — тяжко вздохнул Тим.

— Его упорно ищет начальник полиции. Просто на уши встает от напряжения.

— Жора, мне некогда. Закругляйся.

— А ты куда-то торопишься?

«И этот проверяет — останусь ли я сегодня дома?» — подумал Тероян.

— В постель, — отозвался он.

— Дело хорошее, особенно, если постель нагрета.

— Не хами. Так в чем смысл твоей байки?

— А в том, что сам начальник полиции и оказывается этим маньяком. Просто у него уже давно, оказывается, крыша поехала. Вот и все.

— Что ты имеешь в виду?

— Это тебе одна из версий по поводу Квазимодо, — засмеялся Юнгов. Шучу-шучу. Ну, будь здоров. Будешь где-нибудь поблизости — заезжай.

Тероян бросил трубку и выругался (хорошо, что он был в комнате один). Определенно, в их преферансной команде произошел раскол, какая-то трещина прошла по школьному братству.

Появилась она сама собой или была чьим-то злым умыслом? Кого Квазимодо? Хотя Тероян и не сомневался, что Юнгов действительно шутит, довольно скверно, но без задних мыслей. Он всегда относился к Карпатову несколько пренебрежительно, как к постоянному сопернику за лидерство, но следует ли смеяться в столь серьезных вопросах? Карпатов — Квазимодо. Что же, и его теперь заносить в блокнот? А может быть, тогда и самого Юнгова? И всех родных, близких? И весь свет? Любой человек — тайник, хранящий в себе множество секретов и загадок, и ключи от него потеряны, неведомы даже ему самому. И каждый может играть двойную, тройную роль в этой жизни, порою и не догадываясь о том, искусно обманывая и других, и — прежде всего — себя. Но подозревать всех во лжи, не верить никому — не страшный ли это грех, не смертельнее ли он самоубийства?

— Я готова, — Глория вошла в комнату. И при виде ее Терояну стало как-то спокойнее на душе, развеялись, сгущавшиеся вокруг чары, стали исчезать смутные тревоги, а тьма безверия лишь слегка коснулась его своим крылом, отступив прочь. «Нет, — подумал вдруг Тероян. — Не что бы она делала без меня, а что бы я без нее делал?»

Выехав на Ярославское шоссе, они минут через тридцать достигли знакомой развилки, которая вела к столь памятной им харчевне.