Сейчас, в лесу, у реки, глядя на костерок, который они разожгли с Серёжей, Гриня усмехнулся, подумав о костре, в котором сгорело тело бабушки. Но это было давно, больше десяти лет назад. Теперь же он и мальчик жарили на огне нанизанные на веточки куриные окорочка.

— Готов, — сказал Серёжа, попробовав свой. — Здорово вкусно!

Грине тоже нравилось. Но он знал вкус другого мяса, и тот был ему гораздо приятнее. «Ничего, — думал Гриня. — Недолго ждать. И ты, мой малыш, скоро узнаешь, что вкус собственного тела — самый восхитительный в мире…»

— Мне, Серёженька, немного стыдно перед тобой, — сознался Гриня застенчиво.

— Это ещё за что?

Серёжа уже обглодал куриные косточки и облизывал пальцы.

— Да ты же хотел сегодня с другом куда-то поехать, а я со своим капризом тебе помешал.

— Вовсе не помешали. — Серёжа был настроен благодушно. — Я с Олегом передоговорился, поедем к нему на дачу завтра. А потом ещё и послезавтра. Это же выходные — суббота и воскресенье. Отец намекнул, что он их проведёт с Дашей. Вот и хорошо, я свободен, да и им мешать не буду.

— Так ты там, у друга, и заночуешь?

— Нет, спать я люблю у себя дома.

— Зачем же возвращаться? — удивился Гриня. — Дача ведь, небось, далеко за городом?

— Нет, это ещё в черте города. У нас тут есть искусственное водохранилище, мы его называем городским морем. Вокруг него лес сосновый, пляжи классные, песчаные. Вот там у Барковых дача, в дачном посёлке Курортный. Это не так далеко. У Олега мотоцикл мощнейший, самый лучший, «Харлей Девидсон»! Мигом домчимся туда и обратно.

Гриня слушал внимательно и всё запоминал. И улыбался. Мальчишке вовек не догадаться, что он сам помогает расставить себе силки. Нет, не ошибся Гриня, что настоял на этом «пикничке на двоих». Он так и предполагал, что душевный разговор с мальчиком подскажет ему план действия. Всё получилось: план уже вырисовывается. А улыбался Гриня тому, что, как и многие встреченные им раньше люди, эти — отец мальчика и сам Серёжа, — оказались так же восхитительно наивны, глупы и доверчивы! Хотя последние пять лет приучили людей к жизни жестокой и замкнутой, предыдущие семьдесят лет они не смогли вытравить. Не смогли уничтожить вошедшее в сознание и кровь «Человек человеку друг, товарищ и брат!»

Это надо же! Чего только он не наплёл Серёжиному отцу — тот всё проглотил, всему поверил! И это называется журналист! Правда, фантазировать, на ходу импровизируя, Гриня умел отлично. Дар у него был такой, с детства. И все ему всегда верили! А уж теперь, когда он столько навидался, наслышался, такой опыт приобрёл, сочинить любую историю на любой вкус вообще ничего не стоит! Фрагмент из книги, фрагмент из кино, эпизод из одной услышанной истории, эпизод из другой… Да на ходу что-то самому придумать… А люди вновь попались доверчивые. Вот и отлично. Грине это только на руку.

ОЛЕГ

Когда Серёжа позвонил и отказался от сегодняшней поездки, голос у него был такой разочарованный! Олега это обрадовало — не то, конечно, что поездка откладывается, а расстроенный голос мальчика. Значит, Серёжа дорожит их сближением, мечтает быть рядом. Отлично! Пусть они сегодня не поехали. Обидно, конечно. Ведь он сам уже так настроился — сладко и больно ныло в груди. Но всё же… может, так даже лучше. Промается Серёжа сегодня со своим родственником, и завтра будет совершенно готов — открыт для Олега и душой, и телом…

Олег вспомнил, что видел этого родственника: шёл через двор вместе с мальчиком.