|
Были, конечно, и любимые передачи: «В мире животных», «Смехопанорама». Алену Ветлугину она обожала, но скорее по старой памяти, за телеигру «Счастливый билет» и ток-шоу «Беседа», а не за нынешнюю передачу «С открытым забралом», в которой многое было Тамаре Сергеевне не вполне понятно. Но главное — она видела Ветлугину своими собственными глазами, и не где-нибудь, а в собственном лифте! Такое не забывается, и всякий раз, когда всероссийская Аленушка появлялась на телеэкране, Тамара Сергеевна качала головой, вспоминая о ней почти как о лично знакомой.
И вот надо же — убили… Пенсионерка допила чай, аккуратно с содой вымыла чашку и поставила ее на сушилку, а затем прошла в комнату и, подсев к телефону, набрала заветный номер. Однако ее ждало разочарование — на ее взволнованное «Алё» ответил равнодушный голос: «Работает автоответчик. Сообщите информацию, которой вы располагаете, после включения звукового сигнала». Секунду в трубке ничего не было слышно, а затем раздался неприятный писк. Тамара Сергеевна растерялась и положила трубку. Чтобы как-то успокоиться, она переоделась, взяла сумку и отправилась в булочную. В булочной было немноголюдно, пахло свежим хлебом — редкая удача, когда есть и белый, и черный, да еще горячий! Тамара Сергеевна повернула направо к хлебному отделу и вдруг сообразила, что что-то не так. Вместо того чтобы работать, молодая продавщица из хлебного возбужденно кричала через зал пожилой, стоявшей за прилавком кондитерского: — Дожили! Что ж это на свете творится? Куда же милиция смотрит? Надо охранять таких людей! — Да, да, — кивала головой пожилая продавщица. — И надо же, в своем подъезде… — Вот именно! — надрывалась молодая. — И что вы думаете, они кого-нибудь найдут? Разве они кого находят? А тут наверняка большие шишки замешаны! — Она замолчала, и стоявшая перед ней очередь шевельнулась в надежде, что та начнет наконец работать, но надежды не оправдались. — А как я ее любила! Как теперь без нее? Я и телевизор включать не буду! — На ней дело не кончится, — зловеще отозвалась продавщица кондитерского. — Кто следующим будет? Покупатели молча переминались с ноги на ногу, вздыхали, смотрели на часы. Наконец какой-то парень в спецовке (явно забежал за хлебом с работы) не выдержал: — Работать-то будем? Продавщица повернулась к говорившему и несколько секунд разглядывала его с нескрываемым изумлением, смешанным с неприязнью. — Работать? Да ты что, телевизор, что ли, не смотришь? Ты что, не знаешь, что Ветлугину убили? — Почему, знаю, — пробурчал парень. — Но у меня времени нет тут стоять. Возмущенная продавщица закричала через зал: — Слышишь? Времени у него нет, а?! Тут таких людей убивают, а у него нет времени! Вот из-за таких, как он, такое и происходит! Бандит! Тюрьма по тебе плачет! Пожилая продавщица попыталась урезонить товарку: — Неля, да отпусти ты их. Не кричи. — Как это — не кричи! Такое творится, а он стоит радуется! — Я вовсе не радуюсь, — ответил парень. — Я хлеба хочу купить. Но Неля уже не могла остановиться. — Надо бы узнать, кто ты такой, и хорошенько проверить, где ты был и что делал вчера вечером. Не твой ли дружок интервью ей давал, а потом и убил? Этот с коротким ежиком в серых кроссовках. Я-то все думаю, не заходил ли он в нашу булочную? Что-то очень знакомое! Видя, что дело принимает серьезный оборот и Неля становится неуправляемой, пожилая продавщица закрыла свой отдел, зашла за хлебный прилавок и тихо спросила женщину, стоявшую первой: — Что вы хотели? — Два батона и половинку круглого. |
