Она положила ему на тарелку ножку Буша, салат.

— За ваши удачи, — начала было Лора, но Турецкий ее перебил:

— Позвольте уж мне. — Он поднялся. — Мужчины обычно говорят «За прекрасных дам», а я скажу «За прекрасную даму!» — Он посмотрел ей в глаза и быстро выпил.

— Как здорово! — захлопала в ладоши Лора. — Так красиво про меня еще не говорили. А водка правда вкусная? С черносмородиновым ароматом. Я ее больше всего люблю. И пьется легко.

— С вами, Лора, даже молоко покажется опьяняющим напитком, — вдруг выпалил Турецкий. — А это — просто божественное питье.

— Я вам еще налью, совсем чуть-чуть, и тогда все вам расскажу. Кстати, запивайте тоником.

— И что же? — снова по-деловому спросил Турецкий и тут же почувствовал, как грубо прозвучал его голос, разрушая тонкое кружево из слов и взглядов, которое как бы плавало вокруг.

— Так вот, — торжественно сказала Лора. — Выпили? Хорошо. Значит, так. Кто украл бумаги — неизвестно. А что касается пленок, то интервью с киллером нашлось — его забирал к себе главный. Причем оба варианта — тот, который шел в эфир, он был урезанный, как вы понимаете. И полный вариант тоже здесь!

Хорошо, что Турецкий запил водку тоником, а то бы он наверняка поперхнулся.

— А вот с рижанином хуже, — продолжала Лора. — Пленка эта была. Рабочие материалы. Остальное Алена увезла в Ригу. Ее брал один техник, у него барышня как раз работает в архиве. Так вот, они просто боготворили Алену. И он брал пленку посмотреть и переписать, но потом поставил обратно.

— Точно поставил?

— Ну конечно. Теперь, когда Алены не стало, он хотел сохранить у себя все, что можно найти, понимаете? Только вы не рассказывайте об этом, потому что они ее брали, не записывая в журнал.

— Так, — сказал Турецкий. — Но затем пленка пропала.

— Ну да. И как это могло случиться, никто не знает. Дежурные в архиве в один голос утверждают, что замок и печати целые.

— А когда же я смогу получить записи передачи с киллером? — спросил Турецкий.

— Завтра. И мы с вами снова сможем увидеться, — нежно проворковала Лора, касаясь его руки.

Они выпили еще раз — теперь за удачу. Потом Лора вскочила.

— Я включу музыку.

Красиво изогнувшись, она дотянулась до кассетника, нажала на клавишу, а Турецкий, любуясь, смотрел на нее, и ему совершенно не хотелось уходить.

— Александр Борисович, я вас приглашаю. — Она царственно протянула ему длинную изящную руку.

Он с готовностью поднялся, слегка обнял ее, она прижалась к нему своей роскошной грудью.

Сделав несколько шагов, он спросил, подавляя хрипоту в голосе:

— Значит, завтра я смогу посмотреть оба варианта интервью?

Она молча кивнула, и ее волосы коснулись его лица.

Еще сидя на диване, Турецкий несколько раз гасил мысль о том, что под блузкой у нее вроде бы ничего нет. И теперь у него внезапно появилось необоримое желание это проверить. Он медленно положил руку на горячую грудь. Лора не придвинулась ближе. Они так и продолжали свой медленный танец, пока музыка не кончилась. А когда она смолкла, еще некоторое время стояли, слегка покачиваясь.

— Сейчас я принесу кофе, — прошептала Лора. — Или лучше чай?

— Ничего не надо, — прошептал Турецкий. — Мне нужна только ты.

И он стал медленно расстегивать блузку, под которой колыхалась упругая грудь.

— Подожди, — прошептала она, — задерну занавески…

Турецкий вернулся домой чуть позже одиннадцати.