— Але!.. — раздраженно гавкнула трубка, когда он набрал номер во второй раз. Голос был совсем другой — молодой, женский, но все равно незнакомый. Вадим понял, что снова ошибся, однако, хватаясь за соломинку, на всякий случай спросил:

— Это квартира Меньшовых?..

— Это зоопарк! — прозвучало в ответ, и трубку бросили.

«Спокойно, полковник, — сказал себе Дроздов. — Без паники. Бывало и хуже». На всякий случай он зажмурился — так почему-то было легче сосредоточиться. Санькин номер числился в электронной памяти телефона шестым по списку. Пальцы Вадима снова поползли по кнопкам. В левом нижнем углу находится звездочка. Должно пискнуть два раза. Так. Пискнуло. Дальше девятка. Так. Теперь ноль, он посередине в нижнем ряду. Так Теперь шесть… Стоп, ноль шесть. Так. По идее, должен высветиться номер. Теперь опять звездочка…

Трубку взяла Санькина младшенькая — Танюшка.

— Дядя Вадим!.. — обрадовалась она. — А папы с мамой дома нет!..

Дроздов понял, почему ангелов рисуют в виде маленьких ребятишек.

— Солнышко, — тщательно следя за голосом, сказал он приемной дочке Меньшова. — Сделай доброе дело, позвони папе на службу…

Утром Турецкий уже успел смотаться в «Останкино», где получил сразу две кассеты — одну с полным вариантом интервью, а вторую — с сокращенным для показа по телевидению. Очень хотелось немедленно ехать в любое место, где есть видеомагнитофон, и все внимательно посмотреть. Но в Телецентре его предупредили, что студийные записи можно смотреть только на специальной аппаратуре, поскольку в профессиональных видеозаписях используется другая кодировка.

Поэтому Турецкий решил сначала сделать еще одно важное дело — заехать в рекламное агентство «Пика».

Подъезжая к причудливой башне из зеркального небесно-голубого стекла, недавно выросшей на Юго-Западе, Турецкий не мог не подумать о том, что никогда в жизни еще не видел более нелепого строения. Однако красивое оно или нет, это было очень престижное место — немало фирм, в том числе и иностранных, снимали здесь помещения для своих офисов. Сюда переехало из Кунцева и рекламное агентство «Пика», детище Максима Сомова, который с некоторых пор начал очень интересовать Турецкого.

Он, как утверждали все в один голос, был очень дружен в последнее время с Ветлугиной, она как будто очень рассчитывала на него в борьбе с Асиновским. Максим в ее глазах превращался чуть ли не в рекламщика нового типа, честного, который, размещая рекламу, не будет искать обходные пути, действуя через всякие «Телекоммерсы», а станет прямо договариваться с руководством канала. При этом те, кто знал Максима немного лучше, только с сомнением качали головой — в их представлении он был вовсе не так уж хорош, как, видимо, казался Алене.

Оставив машину у входа, Турецкий предъявил на вахте свое удостоверение, которое открывало ему все или почти все двери. Скоростной лифт плавно взмыл вверх, так что немного заложило уши, и в следующий момент Александр Борисович оказался на двадцать третьем этаже. Еще в лифте ему в голову пришла остроумная мысль, достойная Шерлока Холмса, — представиться Максиму не следователем по особо важным делам, а представителем фирмы, которая хочет заказать рекламу. «Хорошо бы еще внешность изменить», — подумал он. Однако подобные методы ни в прокуратуре, ни в уголовном розыске не были приняты и сотрудникам не рекомендовались, хотя, думал Турецкий, в данном случае, возможно, и стоило бы отойти от принятых канонов. «Преступники могут все, — размышлял он.