— Давайте их мне, — говорит наперсточник, по-прежнему держа свои деньги в открытой ладони. — Не бойтесь, женщина, это будет банк Сейчас вы их назад получите, и выигранные я вам отдам. Не бойтесь, никуда я не убегу, люди вон вокруг стоят.

После некоторой заминки жертва вручает ему свои деньги.

— Ну, теперь открывайте стаканчик, где шарик.

Все так страстно принимаются за нее переживать и пытаются помочь ей, что, когда она нагибается, чтобы показать на нужный стаканчик, у них как бы не выдерживают нервы.

— Этот, этот! — кричит один.

— Нет, вот этот! — яростно отпихивает его другой, а заодно невзначай отпихивает и женщину, а потом сам поднимает пустой стаканчик.

— Ну что ж вы, женщина, — огорчается наперсточник, — вот же был с шариком, а ваш мужчина пустой поднял. — Он прячет деньги в карман, удрученный ее проигрышем.

— Да она сейчас отыграется! Женщина, вы же отыграетесь! — переживают добровольные болельщики.

— Женщина, снимайте кольцо, сейчас миллион выиграете. Вы ногу ставьте на стаканчик, сразу его ногой прижимайте.

Женщина решается сыграть на миллион. Да и окружающие так за тебя переживают!

У ловкого наперсточника руки двигаются с огромной скоростью. Угадать, под каким стаканчиком шарик, почти невозможно.

Турецкий, едва взглянув на местную шайку, сразу понял распределение ролей. Автобус не подходил, и поэтому часть ожидающих невольно стала смотреть на игру.

— Да беги ты, милая, отсюда скорей. Ноги уноси! Они же — банда! — не выдержав, выкрикнула пожилая крепкая тетка из местных.

— Мамаша, не мешайте женщине отыграться! — ответил кто-то из «болельщиков».

«Опять!» — подумал Турецкий, кисло усмехнувшись про себя. Ему так не хотелось вмешиваться. На улице ежедневно происходят сотни и тысячи мелких преступлений. Тысячи мелких пакостников попадаются на пути именно тогда, когда он выполняет более серьезное задание. И вечно желание восстановить житейскую справедливость втягивает его в разные дурацкие ситуации.

Если бы автобус подошел в эту минуту, он бы, может быть, и уехал, хотя потом некоторое время и стыдил бы себя за то, что не выручил наивную жертву. Но автобуса не было, а женщина уже проиграла кольцо. И теперь вся компания подбивала ее поставить золотые сережки против всего, что она проиграла прежде.

После долгих колебаний жертва вынула из ушей сережки и протянула их наперсточнику.

— Ну дуреха! — сказала крепкая тетка.

Турецкий решительно шагнул к компании и в то же мгновение, когда выяснилось, что серьги проиграны тоже, четко, решительно приказал:

— А ну, хватит! Вернуть женщине все!

— Ты чего, мужик! — начал было тот, в белой сорочке.

— Я сказал — быстро все вернуть! — Он полез во внутренний карман за удостоверением следователя по особо важным делам Прокуратуры РФ, забыв на миг о том, что находится за границей, и здесь он в некотором смысле никто.

— Я же — медицинский работник, как вам не стыдно! — всхлипнула жертва за его спиной.

— Пошел ты, козел, отсюда! Следователь сраный, игру ломает! — выкрикнул тот, что в майке, с испитым лицом, также забывший о том, что держава уже распалась.

— Не мешай женщине отыграться! — галдели «болельщики», плотно окружая его и пытаясь отодвинуть от наперсточника.

Тут уж надо было не зевать. Еще мгновение, и разыгрался бы обычный сценарий: наперсточник бросился бы бежать, а вся компания кинулась бы за ним, якобы вдогонку.

Турецкий шагнул к наперсточнику, рванул его на себя и вывернул ему руку за спину.