— Но она хотела поговорить.

— Настолько, что почти проговорилась, — усмехнулся Гилад.

Ардифф вдруг помрачнел.

— Не понял…

Адмирал стал разглядывать небо за иллюминатором. Он вообще любил звезды, они не лгали, не изворачивались и, за редким исключением, оказывались именно тем, чем казались.

— Советник так охотно разбрасывалась словами, — наконец сказал Пеллаэон, — что стало понятно: она чего-то недоговаривает. Умалчивает о какой-то весьма важной детали, в этом я уверен практически на сто процентов. Но вот о чем именно… — он качнул головой. — Я не знаю.

— Наверное, частная информация о ботанах, — предположил капитан, веселея вновь. — Или что-то совсем личное.

— Думаю, именно личное. Она боится за кого-то близкого, это во-первых. А во-вторых, ей очень не хочется, чтобы я узнал, что кто-то, похоже, пытается пробраться на Бастион.

— У нее на Корусканте и раньше были неприятности в правительстве. Может быть, она вовсе утратила влияние?

— Надеюсь, что нет, — отозвался Пеллаэон. — Политические трения между ней и Корускантом сильно осложнят нам и без того невеселую жизнь. Их правительство может отклонить наше предложение просто потому, что его передала советник Органа.

— Или поддержать его, потому что его передала именно она, — резонно заметил Ардифф. — В этом каамасском деле полюса меняются каждый стандартный час.

— Это-то меня и беспокоит больше всего, — сумрачно вздохнул адмирал. — Мирный договор отклонят лишь потому, что за него выскажется политический противник.

— Не понимаю я дипломатов, — подытожил молодой капитан.

Пеллаэон поправил фуражку.

— Всем нам приходится играть теми картами, которые сдает нам вселенная, капитан, — сказал он. — Если Органа Соло неумело прячет в рукаве несколько козырей и не дает заглянуть в свой расклад, будем вести игру с учетом данных обстоятельств. У нас нет иного выхода. А тем временем, — добавил адмирал после паузы, — нам стоит вспомнить и об иных заботах. Курс на Бастион, капитан. Самое время нам с губернатором сесть и долго, обстоятельно и серьезно поговорить.

* * *

Звезды за носовым иллюминатором слились в тонкие линии и поблекли. «Сокол» ушел в прыжок, Лейя с облегчением вздохнула и повернулась к Элегосу.

— Как по-вашему, он действительно добивается именно того, о чем говорил? — спросила она.

Веритель пожал плечами в бесподобной манере каамаси. Лейя опять невольно залюбовалась.

— Мне показалось, адмирал Пеллаэон был искренен с нами, — ответил он. — Но вам легче судить об этом, нежели мне. Подозреваю, на самом деле вы хотели спросить, можем ли мы положиться на его искренность, верно?

— Не знаю, — честно сказала Лейя. — Вы правы, я не заметила намерений обмануть нас у самого адмирала Пеллаэона. Но если Траун и впрямь вернулся… — она покачала головой. — Когда в деле замешан Траун, ничего нельзя принимать на веру, Элегос. Он может подстроить все так, что вы сделаете именно то, что ему от вас требуется, — даже если вы знаете, что он манипулирует вами. Траун может использовать мирную инициативу адмирала в совершенно противоположенных целях.

— И поэтому вы не стали говорить адмиралу, что капитан Соло отправился на Бастион?

Лейя вздрогнула.

— Как вы узнали? — спросила она. — Я же не говорила вам…

Элегос вновь пожал плечами.