Пеллаэон не возмутился, не стал устраивать шум. Просто в течение одной минуты он разглядывал собеседника взглядом, выработанным, отполированным и доведенным до идеала долгими десятилетиями, проведенными в имперском флоте. Гилад не встречал ни одного младшего офицера, который не начинал бы нервно икать на сорок седьмой секунде. Юный майор не стал исключением.

— Я — адмирал Гилад Пеллаэон, — интонация удачно дополнила тяжелый и подобный острию ножа взгляд.

Пеллаэон охотно позволил бы здешней охране сомневаться (ради их же блага), но у него не было ни времени, ни сил сражаться с ерундой.

— Главнокомандующий флота и армии Империи. Откройте дверь.

Майор сглотнул, взгляд его метнулся за спину посетителя, где стояло отделение штурмовиков, а думал майор, несомненно, еще и о двенадцати солдатах, которых он видеть не мог, но о которых ему, разумеется, доложили. С большим трудом несчастный юнец сосредоточился на стоящем перед ним грузном коренастом человеке. Кажется, майор с большим удовольствием спасся бы бегством или пересидел опасность под столом.

— Приказ пришел от моффа Дисры, — жалобно пискнул он.

Раздался двойной металлический лязг: командир штурм-отделения переступил с ноги на ногу. На тощей шее майора дернулся острый кадык.

— Мофф Дисра — гражданское лицо, — напомнил мальчишке Пеллаэон, предоставляя противнику последний шанс (тоже давняя привычка, ставшая предметом для пересудов и шуток во флоте). — Я отменяю его приказ.

Майор осторожно втянул в легкие воздух.

— Так точно, сэр, — сказал он, капитулируя, наконец, перед превосходящими силами.

Потом повернул голову к своим подчиненным и кивнул.

В отличие от начальства охранник все это время смотрел только на штурмовиков и уже проделал в голове небольшое арифметическое действие, поэтому вообще не стал медлить. Он быстро шагнул к двери, набрал код и благоразумно отступил в сторону.

— Ждите здесь, — обронил, обращаясь к командиру штурмовиков, Пеллаэон, обогнул стол и вошел в камеру, чувствуя, как внезапно и странно стал жать воротничок.

Если Дисра каким-то образом ухитрился продолбить блокаду и распорядился уничтожить свидетелей…

Полковник Вермель сидел на полу и играл сам с собой в сабакк. Вид полковник имел обалделый и не очень здоровый.

— Адмирал… — пробормотал он, как будто отказывался верить собственным глазам. — Я…

Он с трудом встал на ноги, рассыпав карты.

— Полковник Мейж Вермель, адмирал, сэр, — отрывисто отрапортовал он. — Прошу позволения вернуться к своим обязанностям.

— Разрешаю, полковник, — Гилад даже не потрудился скрыть облегчения. — И не могу выразить, как я рад видеть вас в добром здравии.

— Спасибо, адмирал, — Вермель постарался подойти к командиру, не шатаясь. — Надеюсь, вы пришли не один.

— Вот об этом не беспокойтесь, — мрачно заверил адъютанта Пеллаэон и указал на дверь из камеры. — Если быть точным, занять станцию мне не удалось, зато солдаты сгорают от желания развинтить ее до последнего винтика, если кому-нибудь из нахлебников Дисры вздумается возражать против нашего ухода.

— Да, сэр, — Вермель бросил на начальство странный взгляд. — И все равно… могу я предложить поторопиться?

— Опережаете мое пожелание, полковник, — согласился Пеллаэон, хмуря брови.

Интересно, что должен был означать этот взгляд Мейжа?

Они прошли мимо охранников в черном и майора, который сидел за столом с прежним выражением лица, без комментариев со своей стороны и возражений с другой.