— Вопрос касался не Бомбаасы, я спрашивала о тебе, — упорствовала Шада. — Ему вовсе необязательно было знать твое имя, а я видела, как умело ты увиливаешь от ответов на вопросы, на которые отвечать не желаешь. Так почему ты назвал себя?

— Потому что известие о нашей встрече уйдет к Шоршу Кар'дасу, — едва слышно ответил Каррде. — Таким образом тот узнает, кто именно собрался его навестить.

Он заметил недоуменную складочку между бровей спутницы.

— Прошу прощения! — возмутилась Шада. — Я-то думала, что план заключался в том, чтобы пробраться к Ка… к нему незаметно.

— План заключался в том, чтобы выяснить, есть у него один документ или нет, — поправил телохранительницу Тэлон. — Если мы свалимся на него как снег на голову, безо всякого предупреждения, вероятнее всего, он убьет нас всех до того, как выпадет шанс поговорить с ним.

— Хорошо, теперь он знает, кто к нему пожалует, — фыркнула Шада. — И теперь у него есть время подготовиться к нашей казни более тщательно и вдумчиво, так?

— Точно, — невесело согласился Каррде. — Он будет готов встретить нас. Может быть, тогда он сначала поговорит и лишь потом откроет огонь.

— Почему ты так уверен, что он устроит стрельбу в любом случае?

Каррде помедлил. Может быть, все-таки рассказать, почему он позволил ей лететь вместе с ними?

Нет, решил он. Пока нет. В лучшем случае она обидится или оскорбится. В худшем откажется продолжать путь.

— Я считаю, что шанс на перестрелку весьма велик, да, — вместо объяснений сказал Тэлон.

— Даже если он знает, что будет стрелять в тебя?

Коготь кивнул.

— В меня он будет стрелять с особым удовольствием.

— Ой-ей, — заявила Шада. — Что ты такое ему сделал?

Щеку свело нервным тиком.

— Кое-что забрал у него, — сказал Коготь. — То, что он ценил больше всего во вселенной. Вероятно, даже больше собственной жизни.

Еще несколько шагов были пройдены в похоронном молчании.

— Продолжай, — телохранительница подтолкнула Каррде локтем.

Тэлон заставил себя улыбнуться.

— Сегодня была обещана только половина истории, — напомнил он, пытаясь подпустить в голос легкости и беззаботного веселья. — Вот это она и была. Твоя очередь.

— То есть — почему я оставила работу у Маззика? — Шада пожала плечами, порванная лямка платья сползла, пришлось поддержать ткань ладонью. — Да там не о чем рассказывать. Ушла, потому что телохранитель, который сам становится мишенью, бесполезен для охраняемого тела.

Итак, Шада стала мишенью. Ка-ак интересно…

— А можно спросить, кто тот самоубийца, который решился стрелять в тебя?

— Конечно, — с легкостью согласилась Шада. — Валяй, спрашивай. Хотя ответа ты не получишь. Пока я не услышу окончание истории про Шорша Кар'даса.

— Почему-то я ждал, что ты именно так и выразишься, — пробормотал Каррде.

— Так когда начнем вечер воспоминаний?

Коготь, запрокинув голову, посмотрел сквозь дымку на тлеющее в зените солнце Пембрика.

— Скоро, — пообещал он. — Очень скоро.

— Поприветствуем и воздадим хвалу Высочайшему избраннику Большого Пакрика и да попросим же его смиренно осенить мудростью своею необъятной сие собрание!

Собрание криками, рычанием, хрюканьем или мычанием выразило свое полнейшее согласие с речью герольда.