Растянувшись рядом с мужем на мягкой шелковистой травке, выстилающей поле высокого собрания, Лейя не смогла сдержать улыбки. Вообще-то, это поездка была идеей Хэна — он задумал ее как временную передышку от раздоров и взаимных подозрений, которыми бурлило правительство Новой Республики с тех самых пор, как всплыла на свет частично поврежденная копия каамасского документа.

И эта была очень даже неплохая идея. Они только что прилетели, но за эти полдня Лейя уже успела почувствовать, как оставляет ее напряжение и в душу приходит покой. Убраться подальше от Корусканта — именно это и было ей нужно, и она не уставала благодарить мужа за чуткость и заботу.

Но в данный конкретный момент все ее усилия уходили впустую. Хэна ничто уже не радовало, он в очередной раз уперся в то, что Лейя про себя называла Великим Камнем Преткновения Соло.

— И да поприветствуем же мы и наших прославленных гостей из Новой Республики, — продолжал герольд, простирая указующие длани в направлении валяющихся на травке Хэна и Лейи. — Пусть же их глубокая мудрость, великая отвага и несравненное благородство воссияют над собранием нашим, подобно солнцу в небесах.

— Ты забыл упомянуть задранные брови, — пробормотал Хэн себе под нос, когда делегаты разразились приветственными воплями и рыками.

— Это все равно лучше, чем Корускант, — с мягким укором напомнила ему Лейя; она приподнялась и усердно улыбалась собранию, приветственно помахивая рукой. — Давай, Хэн, будь умницей.

— Да машу я, машу, — пробурчал Хэн, вяло изображая какие-то сомнительные движения кистью в районе уха. — Я просто не могу понять, почему всю эту джедайскую церемонию нужно повторять каждый час.

— Неужели тебе больше нравится отбиваться от обвинений в том, что мы покрываем виновных в геноциде? — возразила Лейя.

— Мне больше понравилось бы, если бы нас оставили в покое, — Хэн, видимо решив, что намахался вдоволь, безвольно уронил руку.

Лейя тоже опустила руки, и приветственный рев толпы пошел на убыль.

— Терпение, дорогой, — сказала она. Герольд низко поклонился и уступил трибуну разряженному в пух и прах Высочайшему избраннику.

— Все, что от тебя требуется, — продержаться до вечера, — прошипела принцесса сквозь оскаленные в улыбке зубы. — Это-то нам вполне под силу. А завтра мы отправимся на Малый Пакрик наслаждаться покоем и тишиной, как ты мне и обещал.

— Лучше бы нам никто не мешал наслаждаться покоем, — предупредил Хэн тоном, не обещающим ничего хорошего потенциальным нарушителям долгожданной идиллии.

— Никто и не помешает, — Лейя ласково сжала его руку. — Это здесь, на Большом Пакрике, царит церемониал и помпезность, а там, среди ферм високосника, нас даже и в лицо-то никто не признает.

Хэн фыркнул, но чутье подсказало Лейе, что на душе у мужа посветлело.

— Угу, — сказал он. — Посмотрим.

* * *

— Кариб?

Кариб Девист устало поднялся с корточек, стараясь не повредить ровные ряды високосника, между которыми он сидел. Затекшие колени тут же наградили его массой неприятных ощущении.

— Я здесь, Сабмин! — отозвался он, встал на цыпочки и помахал рукой с формовкой, которой только что работал.

— Вижу! — крикнули в ответ.

Зашуршали хрупкие листья, и брат, собственной персоной, обнаружился в борозде между грядками.

— Я хотел сказать… — он осекся и уставился на инструмент в руке Кариба. — Ничего себе!

— Прибереги свои «ничего себе» для торжественных сборищ, — хмуро посоветовал Кариб.