«Да уж, ты постараешься», – подумала Ева. Но ей оставалось довольствоваться его словом.

– Пибоди, – скомандовала она, – со мной. Пошли, зададим жару Дикхеду.

Дик Беренски заслужил свое прозвище. У него была яйцевидная голова, покрытая гладко зачесанными назад черными волосами. Дикхед не просто брал взятки – он всячески их приветствовал.

Но, несмотря на это, Беренски поддерживал работу криминалистической лаборатории на высшем уровне и свое дело знал не хуже, чем все выпуклости на теле девицы с разворота журнала «Плейбой», висевшего у него над письменным столом.

Ева вошла в лабораторию, стремительно проследовала мимо длинных белых прилавков, рабочих станций и бесконечных кабинок из прозрачного стекла. Она увидела Беренски. Покачиваясь взад-вперед в кресле, он строчил на компьютере тонкими пальцами, напоминающими паучьи лапки, и прикасался ими к сенсорным экранам. Приходилось признать, что Дикхед здорово умел делать два дела одновременно.

– Где мой отчет? – спросила Ева.

Он даже не потрудился взглянуть на нее.

– Осади назад, Даллас. Тебе что надо: быстрее или лучше?

– Мне надо быстрее и лучше. И не вздумай напортачить, Дикхед.

– Я сказал: осади назад.

Тут он повернулся в крутящемся кресле, и Ева прищурилась: его лицо скривилось от злости. Необычная реакция для Беренски.

– Думаешь, я тут дурака валяю? – возмутился он. – Гуся щиплю?

– Это было бы не в первый раз.

– И этот случай у нас не первый, верно?

Ева покопалась в памяти.

– Девять лет назад ты не был здесь главным.

– Но это я девять лет назад обрабатывал кожу и волосы тех четырех женщин. Всю славу присвоил себе Харт, а всю работу проделал я. Черт бы ее побрал.

– Ладно, работу проделал ты. Браво, браво! А теперь мне нужен анализ кожи и волос этой женщины.

– Я сделал всю работу, – с горечью повторил Дикхед. – Я провел анализы, я провел исследование и идентифицировал продукты, хотя их было кот наплакал. Это вы упустили ублюдка.

– Хочешь сказать, что ты свою работу сделал, а я не сделала? – Ева наклонилась и оказалась нос к носу с ним. – Лучше ты сам осади назад, Дикхед.

– Э-э-э, прошу прощения. Только не бейте рефери! – Пибоди отважно втиснулась между заведующим лабораторией и ведущим следователем. – Все, кто работал девять лет назад, разделяют ваши чувства.

– А ты-то откуда знаешь? – накинулся на нее Дикхед. – Девять лет назад ты хипповала в какой-нибудь коммуне, сидела на земле и выла на луну с другими оболтусами.

– Эй! – воскликнула возмущенная Пибоди.

– Она права. – Ева говорила тихо, но ее голос резал воздух, как кинжал. – Ты не можешь заниматься этим в одиночку, Беренски. Я затребую другого лаборанта.

– Я здесь главный. Это не твоя лавочка. Тут я решаю, кто над чем работает. – Дикхед вскинул руку, он почти кричал. – Дай мне минутку, одну минутку, вот все, о чем я прошу. Черт бы тебя побрал, Ева!

Такая реакция была нетипична для Беренски, Ева молча отступила на шаг. Дикхед уставился на свои длинные пальцы, которые не прекращали двигаться.

– Некоторые дела не так-то легко закрыть, верно? Они остаются с тобой, влезают прямо в печенку. Прилипают, как дерьмо к подошвам. Работаешь над ними, и вроде бы все уходит. А потом возвращается да как врежет тебе по шарам!

Он тяжело вздохнул и взглянул на Еву.