– Пепе загонит пикап на паром. Ты встречаешься с мужем в Сан-Фернандо?

– Нет, он... занимается телом. Может, как раз этим рейсом вернется сюда вместе с ней.

– Но не собираешься же ты сама вести ваш «бьюик» в Матаморос?

– Я уже большая девочка.

Он повернулся к Пепе и что-то сказал по-испански. Пепе лукаво ухмыльнулся и покачал головой.

– Что ты ему сказал?

– Сказал, у какой лавки в Матаморосе мы встретимся, – я сообщил ему, что отвезу тебя туда.

– Билл, поверь, я вполне в состоянии сама...

– В Штатах хватает мест, где не подобает появляться хорошенькой девушке, у которой сломалась машина и поэтому она вынуждена ловить попутку.

– Говорю тебе, я справлюсь сама!

– Даже сможешь въехать на паром по этим сходням? Доски довольно узкие.

– Н-ну... разве что...

– Значит, договорились. Пошли. Посмотрим, кто там поет. Звучит приятно.

Близнецы-блондинки сидели в последней машине. Закончив песню, одна из них сказала:

– Ну, давайте подпевайте. Вот еще кое-что из старенького: «Залив, залитый лунным светом».

Они облокотились на машину. Линда запела чистым, звонким альтом. На лицо ее упал луч фонаря из лавки. Билл тоже запел вместе с тремя девушками. В темноте он отыскал руку Линды. Не прекращая петь, она попыталась высвободиться, но он крепко держал ее. А потом увидел, что она улыбается и слегка пожимает плечами. Линда слегка сжала его руку. Билл вторил хрипловатым баритоном, стараясь петь как можно тише, чтобы скрыть хрипотцу. В ночи было заключено какое-то волшебство – ив старой песенке, и в их голосах. К ним присоединились некоторые другие туристы – правда, близко никто не подходил, все пели на расстоянии. Чудо, что она так близко. Когда песня была почти допета, Линда бессознательно прильнула к нему, прижавшись плечом. Пение оборвалось, и все вдруг рассмеялись непонятно чему, но Линда тут же осеклась. Билл решил, что она вспомнила об умершей свекрови и корит себя за бесчувствие.

В первой машине в очереди зажглись фары; до их ушей донесся шум заводимых моторов. Паром подошел почти к самому берегу: вода поднялась, так что больше не нужно было углублять лопатами дно. Но чтобы машины смогли въехать на паром, все еще необходимы были дощатые сходни. С парома на берег сбросили две толстые доски; их удалось закрепить не сразу. Все кричали, подавали советы; наконец сходни были закреплены, ко всеобщему удовлетворению.

С парома съехали две машины и стали взбираться вверх по дороге. Клаксоны дудели: все приветствовали переправившихся с того берега. На паром медленно заползла крошка «эм-джи», за ней двинулся пикап. Сходни и блоки втащили на борт, и паром медленно пошел через реку.

– Теперь-то им бы двигаться быстрее, – заметил Билл.

– Отпустите мою руку, сэр. Позвольте напомнить: перед вами серьезная замужняя дама.

– Ах, извините.

– Премного вам благодарна.

Они спустились к воде. Вереница машин пришла в движение. Все спешили передвинуться на два места вперед. Билл увидел, что у Бенсона что-то с машиной. Кажется, не заводится.

Он остановился и спросил:

– Помочь?

Бенсон отвечал на удивление дружелюбно:

– Да нет. Мне бы, дураку, заменить бензопомпу еще до поездки. Помогите выкатить ее с дороги, я ее запру. Оставлю здесь, а завтра вернусь – по-вашему, macana – с новой помпой. Если, конечно, удастся ее найти.

Машина без труда съехала под откос. Бенсон подогнал ее к самому берегу и поднял стекла.

– Извини, приятель. Я к тебе цеплялся, потому что был немного не в себе.

– Впредь будь осторожен.