Гил неопределенно пожал плечами.

— Я связался с Генри Элиотом и предложил, чтобы он отложил заседание до официального подтверждения моего назначения. В сложившейся ситуации я считал наилучшим, чтобы ты с самого начала знала, у кого будешь работать.

— Какое внимание с твоей стороны, — пробормотала с издевкой Оливия, и тут до нее дошел полный смысл последних слов Гила. — Тогда тебе должно было быть заранее известно и условие в завещании моей бабушки? — Оливия наполовину обвиняла, наполовину спрашивала.

Гил невозмутимо уселся на стул, вытянув ноги перед собой на всю длину.

— Да, Вивьен обсуждала это со мной.

Все ясно! С Гилом бабушка говорила об этом, но с Оливией — нет. Горько и обидно до глубины души было узнать, что эти двое обсуждали ее будущее тайком от нее, без ее участия. Она знала, что время от времени Вивьен и Гил встречались по общим делам. Но она и не подозревала, что между ними было заведено обсуждать столь деликатные проблемы, тем более что она сама становилась предметом обсуждения на этих встречах!

Оливию потрясло, как ловко Гил направлял ход событий в течение последних нескольких недель, а может быть, и дольше. Разве узнаешь, как часто он действовал, словно кукольник, дергая ниточки ее жизни туда-сюда своей невидимой рукой?

Наверное, так чувствует себя боксер в нокауте, оглушенный бесчисленной серией ударов. Оливия больше не могла связно думать. Пока ее мозг бешено работал, пытаясь освоиться с таким огромным количеством неприятных открытий, Генри Элиот вернулся в зал и увидел Гила.

— А, мистер Россаро, здравствуйте. Наконец-то вы прибыли. Я получил вашу записку о том, что вы опоздаете… Как добрались?

Гил и адвокат обменивались общими фразами, а Оливия тем временем постаралась привести в порядок свои разрозненные мысли. Несомненно, должен же существовать способ выбраться из положения, в котором она оказалась. Где-то наверняка есть лазейка. В отчаянии она обратилась к Генри Элиоту.

— Существуют ли способы изменить условия завещания, мистер Элиот?

Неожиданный вопрос как будто ошеломил адвоката.

— Не понимаю, о чем вы, мисс?

— Могу я изменить касающееся меня условие в завещании? — повторила Оливия.

— Нет. — Покачал головой адвокат. — Эта статья абсолютно правомерно включена в завещание, и ваша бабушка обладала полным правом на это.

— Но она не сообщила мне о таком странном Условии… Даже не обсудила его со мной.

— Это условие было включено в качестве предохранительной меры, — мягко сказал Генри Элиот. — Ваша бабушка испытывала беспокойство в связи с тем, что вследствие вашей молодости и отсутствия опыта вы еще не готовы занять место в совете директоров. Если бы она прожила дольше, а вы стали бы немного старше и приобрели больше опыта в рекламном деле… тогда условие наверняка было бы исключено из завещания. Вы о нем никогда даже не услышали бы. На мой взгляд, поэтому она и решила не рассказывать вам о нем, и, мне кажется, ваша бабушка поступила весьма мудро.

Это объяснение несколько ослабило чувство обиды, возникшее у Оливии, когда она впервые узнала об условии. Вероятно, Вивьен не хотела огорчать ее, сказав об условии, которое, в конце концов, могло оказаться напрасным. Оливия также вполне понимала ее логику, зная, как твердо Вивьен была убеждена, что молодость и энтузиазм еще не заменяют опыта. Такое объяснение, впрочем, не делало условие более приемлемым. Работать на Эдварда Маккея ей просто не хотелось, но работать на Гила вообще неприемлемо.

— А если я откажусь подчиняться условию? — В этом вопросе прозвучала последняя надежда Оливии.

Лицо адвоката омрачилось.

— Боюсь, если вы откажетесь или не сможете выполнить условие завещания на протяжении всего установленного вашей бабушкой срока, то утратите все права на обладание пакетом акций.