В конце концов, молчание стало невыносимым, и Оливия вдруг обнаружила, что первая задала вопрос:

— Сколько же времени осталось до твоего официального вступления в должность исполнительного директора?

— Я уже вступил в должность.

Столь быстрый ответ удивил ее. Она ожидала или, быть может, надеялась, что пройдет еще несколько недель, прежде чем Гил покончит с делами в Америке. Обычно переход на новую работу на столь высоком уровне совершался не так легко. Совет директоров, наверное, лез из кожи вон, уговаривая Гила приступить к исполнению своих обязанностей практически немедленно.

— Уже вступил?.. — Оливии не удалось скрыть разочарования.

Гил кивнул.

— И это означает, что отныне ты работаешь на меня. Ты сможешь уже завтра перенести свои вещи в кабинет рядом с моим.

— Завтра? — Сердце у Оливии упало, когда она услышала это зловещее слово.

Все происходило с невероятной быстротой. До настоящего момента перед ней еще не раскрылось во всей своей ужасающей реальности то, какие изменения вносит в ее жизнь пресловутое условие из завещания.

— Но я сейчас веду переговоры с несколькими клиентами; мы где-то на середине пути… Я ведь не могу просто так все взять и бросить.

Во взгляде Гила промелькнуло нетерпение.

— Я и не предлагаю, чтоб ты бросила все. Я уже распорядился, чтобы существующие у тебя связи были переданы другим исполнителям в отделе.

— Ты распорядился? О чем?.. — захлебнулась словами Оливия, внезапно охваченная гневом. — Как ты смеешь вмешиваться в мою работу, даже не поговорив со мной? Ты не имеешь права…

— У меня есть полное право, — обрезал ее Гил ледяным тоном. — Как исполнительный директор я отвечаю за расстановку служащих по рабочим местам, я решаю, где они могут трудиться наиболее эффективно, а где нет. В должности, которую ты занимаешь сейчас, ты не можешь быть моим помощником.

До этого момента в сознании Оливии теплилась полуосознанная надежда: вдруг Гил сохранит за ней ее нынешний пост, оставит ее там, где она привыкла работать. Теперь и эта надежда лопнула.

— Ты… в самом деле, значит, хочешь, чтобы я стала твоим помощником?

— А в каком еще качестве, по-твоему, я бы мог нанимать тебя?

— Я… я не знаю, — замялась Оливия.

— Но уж не думаешь ли ты, что я собираюсь из твоей должности устраивать синекуру?

— Конечно нет! — разозлилась Оливия. — Я не ищу никаких поблажек. Я просто не ожидала, что мне придется работать непосредственно под твоим началом. Вот и все.

— Не ожидала или не хотела? — сухо потребовал прямого ответа Гил.

— Ну, хорошо, так и быть, скажу: не хотела, — с вызовом произнесла Оливия, решив выложить все карты на стол. — Я люблю свою работу.

Я не хочу переходить на другое место. И я не желаю работать на тебя.

— По крайней мере, честно сказано, но боюсь, твои пожелания никого не волнуют, — небрежно произнес Гил. — Отныне ты будешь работать под моим началом, поэтому лучше тебе привыкнуть к этой мысли.

Оливии захотелось ударить его. Не будь у нее обе руки заняты управлением машиной, она могла бы, в сущности, поддаться этому соблазну. Неожиданно в голову ей пришла ужасная мысль: а что, если Гил задумал превратить ее жизнь как своей подчиненной в ад и таким образом выжить ее с работы, заставить согласиться… на увольнение?! Если она уйдет, — неважно, по какой причине, — ему удастся заполучить ее акции.