Тут короля привлекло какое-то шебуршание — оборванец пытался привлечь его внимание, страшась обращаться к королю вслух.

— Ваше Величество…, — запинаясь, начал тот. — Я совсем забыл… Нас ведь с Кордовы много там было. Кого прихватили, кто сам дался этим в руки… А вчерась всех нас вдруг собрали и послали на заготовку жердин под самый вечер… Длинных таких, — бежавший из лагеря кордовец начал размахивать руками, пытаясь показать размер жердин. — Локтей пятнадцать, Ваше Величество, кажись… Одни, значит-ца, рубили, а вторые потом обтесывали их.

Тимур, едва мужичок только упомянул длинные палки-жердины, сразу же понял, куда дует ветер. Судя же по темнеющему лицом королю, тот тоже сообразил.

— Потом, что потом? — в нетерпении спросил король, когда тот замолчал. — Делали что?

Тот чуть сгорбился от такого напора.

— Не знамо нам, Ваше Величество… Можа лестницы строят, а можа чо другое…, — он на мгновение замолчал и сразу же продолжил, словно вспомнил что-то важное. — Да, что это я, дурная башка?! К кузням же эти жердины их тащили… Да, да, Ваше Величество, к кузням! Точно!

После этих слов король кинул ему небольшой позвякивающий мешочек с монетами и махнул рукой в сторону выхода, каковым тот сразу же и воспользовался.

— Слышал? — мрачно спросил Роланд.

— Слышал, — кивнул Тимур. — Копья они готовят… Если пятнадцать локтей, то это…, — он быстро прикинул в уме длину этих копий. — То всадник даже подскочить не сможет, как окажется, как кабан на вертеле!

Король плеснул себе вина и залпом его выпил. На взгляд Тимура выглядел в эту минуту король не очень… Однако, странно было то, что во всей его фигуре читалось не отчаяние (как можно было бы думать) от такого известия, а скорее растерянность.

Около минуты Роланд молча сидел и «гипнотизировал кувшин с вином», словно он, действительно, содержал в себе ответы на все вопросы (истину). Наконец, его взгляд «отклеился» и отправился блуждать по шатру. Король смотрел то на подернутые пеплом затухавшие угли в жаровне, то на несколько толстых, чуть ли не в руку, свечей с блуждающими огоньками.

Вдруг, его глаза скрестились на Колине и в королевском взгляде начало появляться что-то осмысленное, что если честно, самого гнома, скорее настораживало, чем пугало. Тимуру почему-то в эти мгновения отчетливо казалось, что король о чем-то размышлял или точнее что-то «взвешивал».

— Шаморцы выступят на рассвете… Я приказал поднимать кавалерию и готовиться к быстрому отходу в глубь страны, — нарушил он молчание. — Уходить будем налегке. Мы оставим почти все припасы. Заберем только то, что можно увезти верхом…, — во время его речи Тимура не покидало стойкое ощущение, что в слова короля таился какой-то тайный смысл. — Даже мой шатер я приказал не оставить, — он грустно махнул рукой вокруг себя и… ТУТ СДЕЛАЛ ОДНУ ОЧЕНЬ СТРАННУЮ, на взгляд Тимура вещь: он подошел к жаровне и опрокинул ее на землю, красочным веером рассыпая красновато-черные угли. — И еще вот это… Вот так кажется похоже…, — следом Роланд с какой-то веселостью на лице роняет кувшин со столика, который разбивается в рубиновые дребезги. — Владыка Колин…

Тут Тимур негромко кашлянул, чуть отходя от удивления, вызванного, мягко говоря, странными поступками короля…

— Ваше Величество, лучше мастер… мастер Колин.

Тот мягко улыбнулся и, поправившись, продолжил.

— Так вот, мастер Колин, чуть погодя за кавалерией потянутся ополченцы и часть торгов.