— У-у-у-у, — еле слышно (наученный горьким опытом) подвывал парень. — Баран! Недоумок! Реально… недоумок! — как себя он только не клял последние несколько часов. — Совсем крыша поехала! Как же больно… Крепость… бля… Брестскую нашел…

Все эти и многие другие, оставшиеся за кадром, ругательства Тимур адресовал лишь себе и никому другому. Ведь это именно он, приведя в действие оружие последнего шанса — дракона и видя, что бессмертные даже испуганные на смерть продолжали стоять на месте, решил устроить армагедон местного разлива.

— Ну, гоблин ведь, действительно, гоблин! — чуть не зарычал он, чувствуя приближение нового приступа боли. — Падла! Гоблин недобитый! — последнее Колин выдал чуть громче чем следовало и правивший лошадьми Кром сразу же сунул свою башку в шлеме внутрь фургона. — Уйди и без тебя тошно! Махнул на него рукой парень. — Придумал ведь… Бля!

Тогда, чувствуя, что терять ему уже было нечего, и спастись можно было лишь чудом, он решил устроить это самое чудо — гигантский взрыв, подорвав все его оставшиеся запасы гранат с порохом, известью и самопальным бензином. В те буквально убегающие секунды это казалось ему единственным выходом из этой практически безвыходной ситуации, решающим к тому же много побочных задач. Это и уничтожение все следов его новейших вооружений, и дальнейшая паника, и собственно сигнал королю Роланду, что он слишком запаздывает со своей атакой.

— У-у-у-у! — снова заскулил он, сейчас само себе напоминая щеночка с покалеченной лапкой. — Счетовод, бля… Посчитал, называется, — несмотря на относительно мягкий и плавный ход фургона, ставший таковым благодаря установке самых настоящих рессор, каждый даже самый небольшой толчок все же сопровождался взрывом боли. — Вот же черт! У-у-у-у-у!

Именно с мыслью выгадать себе и кое-кому еще немного времени для бегства, тогда Колин и рванул к соседнему фургону, в котором хранился весь его оставшийся запас пороховых гранат. В этой дикой спешке, когда с тыла набегали отряды «непуганых» шаморцев, а спереди того и гляди от ступора очнуться еще тысяч пять или шесть легионеров, Тимуру вообще было не до расчетов мощности взрыва.

— Черт… Черт…, — мокрая тряпка на его лбу вообще не спасала от новой волны накатывающейся боли. — Боже мой, как же больно.

Как сейчас до него стало доходить, подвела его излишняя запасливость. В этом и трех соседних фургонах оставалось еще не истраченными несколько тонн — пороховых гранат, кувшинов с известью, внушительный запас горючей жидкости для дракона, килограмм сто оставшихся еще стрел для лучников.

Словом, едва Колин кинул факел в фургон и успел рыбкой прыгнул вниз, как буквально через несколько мгновений рвануло так, что его вновь подбросило в воздух и силой выбросило в сторону набегавших шаморцев. Следом все окружающее пространство, не разбирая правых и виноватых, гномов и людей, накрыла еще более мощная взрывная ВОЛНА! Спрессованный до твердого состояния обжигающий воздух, наполненный рваными металлическими осколками, кусками дерева, светящимися каплями шипящей извести, прошелся по полю битвы настоящей смертельной косой!

— Не-е-е… К черту такую войну! — бормотал он, чувствуя, что вроде как боль его чуть отпускает. — Сдохну так не за грош, а моих там раскатают… Как пить дать с землей сравняют. Кровольд, если правду про него байки травят, маньяк еще тот.

Как выяснилось легкое, буквально нежнейшее, сотрясение мозга, это прекрасное средство для стимуляции мыслительной деятельности. По крайней мере именно в этот момент в побитую многострадальную голову Тимура пришли несколько очень интересных идей!

«И что это я в самом деле? Чего лезть на рожон?! — он буравил взглядом тент, заменивший в фургоне потолок.