Симона сидела на кровати, с улыбкой наблюдая, как меняется выражение лица Эви, когда она несколько раз повернулась перед зеркалом, изучая свою фигуру.

— Ты считаешь, что я вернулась к прежней форме, Симона? — спросила Эви, озабоченно сдвинув брови. — Я знаю, что все это, наверное, напрасная суета, но сегодня я должна выглядеть наилучшим образом.

— Думаю, Адам будет настолько рад видеть тебя, что не обратит внимание на твой внешний вид, — сказала Симона.

— Это платье я надевала однажды в Сан-Франциско, и Адам был без ума от него. — Эви беспокойно присела на край кровати. — Мне надо использовать все свое оружие.

Симона понимающе улыбнулась. Она хорошо знала Эви и чувствовала сомнения, которые мучили ее. Симона положила руку на плечо подруги.

— Хочешь, мы пойдем с тобой, дорогая? осторожно спросила она.

Эви благодарно улыбнулась. Ее утешало сознание, что Сэм и Симона всегда готовы прийти на помощь. Но не в этот раз.

— Нет, Симона. Никто не может помочь мне.

Час спустя экипаж остановился у входа в высокий белый дом, и Эви вышла и отпустила кучера. Несколько мгновений она стояла неподвижно, разглядывая открывшийся перед ней вид. Как приятно снова оказаться дома!

Однако почему она решила, что это ее дом? Не слишком ли поздно она вернулась?

Эви глубоко вздохнула и подошла к двери. Она открылась, прежде чем Эви протянула руку. Джеймс приветствовал ее с довольной улыбкой:

— Мисс Эвлин… то есть миссис Ролинз. Как приятно снова видеть вас.

Эви улыбнулась ему в ответ:

— Я тоже рада видеть вас, Джеймс. Адам здесь?

Его улыбка сменилась хмурым выражением лица.

— Хозяин в своем кабинете, мэм. Я доложу о вас, — сказал он, помогая ей снять плащ.

— В этом нет необходимости, Джеймс. Я сама сообщу о себе. И еще, Джеймс, приготовьте все к ночи, — добавила она с прежней живостью, что вызвало улыбку облегчения на его лице.

— Да, мэм. — Он погасил лампу.

Сердце Эви учащенно билось, когда она шла в темноте через холл. Эви остановилась у закрытой двери и подождала, пока не стихли шаги удаляющегося Джеймса.

Эта дверь, которая в прошлом всегда олицетворяла нечто плохое, и теперь являлась препятствием между ней и ее счастьем. Сердце ее глухо стучало в груди, когда она повернула ручку.

Комната была пуста, и Эви тотчас вышла, охваченная волнением. В темном холле из-под двери гостиной пробивалась мерцающая полоска света. Она притягивала Эви, словно мотылька.

Адам сидел откинувшись в кресле. В небрежно отставленной руке виднелся наполовину наполненный стакан бренди. Сердце Эви забилось прямо в горле, когда она увидела фигуру любимого человека. Он был в рубашке с широкими рукавами, галстук небрежно валялся в стороне. Рубашка была мятой, а темные волосы взъерошены и свисали на лоб. Скулы потемнели от бороды, не бритой несколько дней. У него был невероятно мужественный вид, и одновременно он напоминал мальчика. Эви с трудом сдерживалась, чтобы не броситься к нему в объятия и приласкать.

Адам безутешно смотрел на портрет своего деда. Эви едва не потеряла присутствие духа, когда он заговорил вслух:

— Ну вот, дед, я пережил еще один день без нее, и стало еще тяжелее. Как бы ты поступил на моем месте?

Поглощенный своими мыслями, Адам не заметил, как Эви вошла в комнату. Его мучили угрызения совести. Он был не таким, как его дед, и никогда не станет похожим на него.